Адвокат зло

Каково это – быть адвокатом серийного убийцы

Журналисты британского издания The Guardian поговорили с юристами, которые некогда представляли в суде самых известных и изучаемых преступников XX века, от Чарльза Мэнсона до Теда Банди. Одни спустя десятилетия готовы дать своим клиентам весьма лестную оценку, другие говорят о знаковом для себя деле как о еще одном с конвейера уголовной хроники, третьи до сих пор помнят свои ночные кошмары тех дней.

Джон Генри Браун, адвокат Теодора Роберта Банди, 67 лет, занимается юриспруденцией 43 года, работает в Вашингтоне. Тед Банди – один из самых известных серийных убийц, действовал в США в 1970-е годы, признался в 30 убийствах девушек, но его жертв, как полагало следствие, могло быть значительно больше; казнен в 1989 году.

Спектакль – часть профессии. Я к этому пришел совершенно естественно: в средней школе я увлекался театром.

Во мне воспитывали неприятие смертной казни, но, когда мою подругу жестоко убили в 1969 году, я подумал: «Дайте мне только найти того парня, который убил Дебби, уж я о нем позабочусь». Это прозвучит как бред, но подруга как-то явилась мне во сне. Она никогда не поддерживала смертную казнь, поэтому и я снова начал бороться с применением высшей меры, отчасти в память о Дебби.

Обычно я налаживаю с клиентом эмоциональный контакт, но Тед Банди был образцом врожденного зла. У меня не было к нему сочувствия, но я хотел спасти его от казни. Временами он был умен и обаятелен. Когда просто сидишь и разговариваешь с ним, он кажется нормальным. Он очень хорошо исполняет свою роль и может идеально манипулировать людьми. Тед однажды рассказал мне, как в младшей школе он посадил белых мышей в загончик, а потом садился рядом и выбирал, каких он пощадит, а каких убьет. Так же было и с женщинами. Контроль – вот чего он хотел. Но Тед сказал мне кое-что, показавшее, что по крайней мере на 2% он не социопат. Он сказал: «Джон, я хочу быть хорошим человеком, просто я им не являюсь».

Он говорил, что я так долго был его адвокатом (он постоянно увольнял своих юридических представителей), потому что мы очень похожи. Он копировал мою мимику, носил такую же, как у меня, одежду. От этого у меня мурашки бежали по телу. Что ж, он отказался признать себя виновным, мне пришлось спасать его жизнь. Я защищал Теда, но вместе с тем и защищал убитых им женщин. Меня самого это не смущало, в отличии от многих вокруг.

Мой отец как-то сказал: «Чтобы сохранять в нашем обществе свободу и демократию, кто-то должен делать такую работу, и делать хорошо, – потом помолчал и добавил. – Мне только жаль, что это ты». И я чувствую то же самое.

Ирвинг Канарек, 94 года, практиковал право с 1957 по 1989 год в Калифорнии. Защищал Чарльза Мэнсона, лидера коммуны «Семья», члены которой в 1971 году убили беременную жену режиссера Романа Полански актрису Шэрон Тейт и еще шестерых человек. В настоящее время Мэнсон отбывает пожизненный срок.

У меня бывали клиенты, которые с головой ушли в криминал, но их вину прокуроры не могли доказать. А раз доказательств нет, то и вины нет. В таком случае человек может быть свободен. Это американское правосудие.

Я легко решился взять дело Мэнсона. Моей целью было опровергнуть приемлемые с точки зрения закона доказательства, а их количество было мизерным. Обвинение основывалось на неподтвержденных слухах, что он якобы сказал тому парню совершить налет на дом Тейт; это нельзя было использовать в качестве доказательства в суде. Совершенно ясно, что с юридической точки зрения он был невиновен. Не было никаких свидетельств, что он связан с теми убийствами.

Газеты, журналы, фильмы подогревали любопытство публики: Мэнсон как воплощение человеческого зла. Чарли не был монстром. Таков будет вывод, если взглянуть на законные доказательства; если смотреть на него [Мэнсона] с объективной позиции, он приятный человек.

Я много размышлял над юридической стороной дела. А на той его стороне, где разворачивалась человеческая трагедия, я почти не бывал. Там много мифов; например, говорят, что ребенка извлекли из тела Тейт. Это неправда. Раны были нанесены не в живот, а в основном в области груди. Я не слишком-то много размышлял о [Тейт и других жертвах], потому что они стали жертвами конфликтов, к которым Чарли не имел никакого отношения. Я думаю, его прямое участие в преступлении было до прискорбного преувеличено.

К тому моменту, как я посетил дом, тела уже убрали. Место преступления было, я бы сказал, техническим. Ничто само по себе там не ужасало. Мелом было отмечено, где лежали трупы. Так что тут не было ничего потрясающего, как многие люди воображают. Я думал об этом без всяких эмоций. Жертвы – часть дела, но они не так уж материальны. Бывали дела, из-за которых я терял сон, но не в этом случае.

Люди меня спрашивают, чувствовал ли я когда-то, что нахожусь рядом со злом, а я не знаю, что им ответить. Чарли не преследует меня в снах, я даже думаю о нем очень редко.

Всякий раз, когда кто-то убит или ранен, я испытываю сожаление. Убийство малопривлекательно. Но я никогда не защищал преступников, чьими жертвами были дети.

Лоренс Ли, 61 год, руководит собственной фирмой в Ливерпуле и специализируется на уголовном праве. В 1993 году он представлял в суде 10-летнего Джона Венеблса. Мальчик обвинялся в похищении из торгового центра и убийстве двухлетнего Джеймса Балджера. Венеблс и соучастник его преступления Роберт Томпсон были признаны виновными и стали самыми юными убийцами в истории Объединенного Королевства. В 2001 году Венеблс был освобожден досрочно.

Кажется, это был звонок судьбы. Телефон звонил возле комнаты солиситоров в суде Ливерпуля. Он звонил всегда, и никто никогда не подходил ответить. Кроме того дня, когда снял трубку я. Голос спросил: «Там поблизости нет Лоуренса Ли?» От удивления я чуть не выронил трубку.

Я занимался многими делами о наркотиках; убийствами редко, лишь несколько весьма серьезных стрессовых случаев. К такому не подготовишься.

Я отправился на Лоуэр-лейн [в полицейский участок] и встретился с мальчиком. Он выглядел скорее на восемь, чем на десять лет и при первом допросе был настолько убедителен, что я поверил, будто его не было поблизости от торгового центра Strand. Он сказал, что вместе с Робертом Томпсоном был на Каунти-роуд, неподалеку от футбольной площадки.

После перерыва начался второй допрос, и ведущий его офицер сообщил: «Мы говорили с Робертом, и он признался, что вы были в Strand». «Мы не были в Strand, мы были на Каунти-роуд, я же сказал», – ответил мальчик. Молчание. «Ну, мы были в Strand, но к ребенку не прикасались». Этот момент мне был знаком. Он [Венеблс] выл и кричал, вскочил со стула, стал хвататься за маму, за полицейского. С того момента я знал, что это будет тяжкий путь.

Тем же вечером я смотрел Crimewatch (британская ТВ-программа о нераскрытых преступлениях, рассчитанная на помощь аудитории) и видел паренька, похожего на Джона Венеблса, на нем была куртка горчичного цвета. Я не мог уснуть. Утром перед уходом на работу я выглянул в окно, и мне показалось, что на стене через дорогу сидит уродливая фигурка ребенка. Я надел очки, оказалось, что там было что-то совершенно безобидное. Я не мог дождаться, когда вернусь в полицейский участок. Я ворвался в комнату и спросил Венеблса: «Какого цвета твоя куртка?» А он сказал: «Горчичного».

Постепенно он рассказывал о случившемся в Strand все больше. Он говорил, что они просто слонялись в том районе, но не делали ничего плохого. Во время ланча я ушел, чтобы дать ему передышку, а когда вернулся около двух, мне сказали, что он сознался в убийстве Джеймса. «Мы убили Джеймса. Пожалуйста, скажите его маме, что я сожалею».

Решение взяться за это дело было продиктовано смесью принципиальности и прагматизма. Юрист по уголовному праву, который отказывается от дела об убийстве, каким бы кошмарным оно ни было, не должен заниматься правом, вот и все. Если у тебя есть амбиции, ты, конечно, возьмешься. Меня преследовали кошмары – повторяющийся сон о том, как я выпадаю из поезда на аттракционе «комната ужасов» на ярмарке и он переезжает меня. Процесс закончился в ноябре, но от кошмаров я не избавился до января, когда уехал в отпуск. У меня были жуткие флешбэки. В день перед первым днем слушаний в суде мне пришлось посмотреть видео, на котором отыскивают труп. Я снял очки, чтобы не видеть. В тот же день мне пришлось идти в полицию, чтобы прочитать отчет патологоанатома. Больше всего меня потряс листок с дерева, прилипший к ступне. Я заплакал. Ужасно.

Судья Морланд дал [Венеблсу] восемь лет, но это вызвало протест со стороны семьи Балджера. Министр внутренних дел консерватор Майкл Говард увеличил срок до 15 лет. Когда мальчики решили обжаловать решение в ЕСПЧ, я перестал быть юридическим представителем Венеблса. До того момента я навещал его в следственном изоляторе. С начала процесса прошел год; королевский адвокат Брайан Уолш сказал, что каждый раз, как Венеблс видел меня, это возвращало его в прошлое, и что настало время начать перестраивать его жизнь. Мы решили, что наилучшим способом для этого будет нанять другого адвоката.

Венеблс, очевидно, сумел провести комиссию по условно-досрочному освобождению, потому что он снова нарушил закон (в 2010 году он попал в тюрьму за распространение в сети непристойных фотографий с детьми). Я был поражен. Вероятно, мне нечему было удивляться. Я всегда знал, что они могут быть на воле, но не освободятся никогда.

Если бы я сейчас его встретил, я бы, наверное, спросил, почему он снова нарушил закон. «Не хочу знать о 1993 годе, – сказал бы я, – но тебе был дан шанс изменить свою жизнь, что же пошло не так?»

Репутация адвоката в деле Балджера – это не клеймо, но процесс оказал на меня глубокое воздействие. Еще долго после завершения дела я не мог работать. У меня был, как я окрестил это, «пост-балджеровский синдром». Для меня было жизненно необходимо выговориться. Не хочу сказать, что я мог закончить в клинике для душевнобольных, но все же хорошо выбраться из этого кошмара.

Уильям Келли, два года назад ушел на пенсию, до того проработал 33 года юристом в Калифорнии. Он был адвокатом Чарльза Нга (китайская фамилия Ng по произношению похожа на «Энг» с очень коротким «э»), признанного виновным в убийстве 11 человек. В середине 1980-х вмести с Леонардом Лейком они похищали, пытали и убивали людей в одинокой хижине у подножия гор в Сьерра-Неваде. В настоящее время Нг находится в тюрьме Сен-Квентин в ожидании исполнения смертного приговора.

Единственное, в чем я был действительно хорош, – это выступления в суде. Если тебе нравится быть в зале суда – а мне нравилось, – то это может быть настоящим взрывом, выбросом адреналина. Особенно если случай интересный.

С моими клиентами я никогда не устанавливаю эмоционального контакта. Я однажды сделал такую ошибку, и она меня наизнанку вывернула. Пожалуй, я довольно меркантилен. Просто приводите их, и я их защищу. Так юрист совершенствуется.

Для меня дело Чарльза Нга было вершиной. Даже сама по себе просьба стать его адвокатом польстила мне. Меня заставило поколебаться вовсе не то, что подзащитный был монстром, а объем работы. Я не ошибся: на это дело ушло шесть лет.

Был ли я в ужасе от моего клиента? На месте убийства о таком просто не думаешь; думаешь только, что дойдешь до пределов ада, чтобы защитить этого человек так эффективно, как только можешь. Ты хочешь доминировать, хочешь победить противника. Сойдет подзащитному с рук преступление или нет – зависит от присяжных.

Необходимо было попытаться понять Чарльза Нга, чтобы защитить его. В наших отношениях не было настоящей сердечности, потому что он постоянно критиковал меня. Однако я объяснил ему, что я опытный юрист и все будет по-моему.

Видеозапись была жестокой. Когда я впервые ее увидел, я сказал себе: «Ух ты». А еще я подумал: «Черт, это скверное доказательство». На одной записи была Бренда О’Коннор. Она хотела знать, где ее ребенок, сопротивлялась, спорила и бесновалась. Они [преступники] сказали: «Мы унесли отсюда твоего ребенка, с ним все в порядке». Это было неправдой, ребенок так и не был найден. Они потом положили ружье на стол, как бы говоря: «Теперь ты наша». После просмотра – ошеломленное молчание. Не помню, спал ли я в ту ночь, предполагаю, что нет. После этого я с десяток раз пересматривал записи. Психологическое воздействие таким образом уменьшается, начинаешь искать зацепки.

Зал суда был полон, ни одно место не пустовало, и так каждый день в течение всего процесса. Некоторые из родственников жертв ненавидели меня. Нельзя успешно вести дела об убийствах, если в своем отношении к жертвам даешь волю эмоциям. Нужно быть очень, очень объективным. И холодным. В некоторой мере можно посочувствовать – скажем, в первый день слушаний, когда они плачут на галерее. Но как только молоток совершает удар и игра начинается, то все, они просто больше не являются частью твоих занятий.

Нужно уметь предсказывать, когда тебе нужна реакция присяжных, знать, на какую кнопку надавить. Зал суда – это театр убеждения. И ты проделываешь то, что тебе нужно, – в границах этики.

Когда дело закончилось, я был измотан. Я все бросил и махнул в Ирландию. «Гинессо-терапия». «Гинесс» и гольф.

Серьезно, я рад, что на моем счету дело Чарльза Нга, но снова я бы за такое не взялся. Это вытягивает из тебя слишком много сил и эмоций. У меня были отношения, которые закончились, и ощущения очень похожи на те, что остались от этого дела: нечто, что никогда не оставляет тебя.

На каминной доске у меня стоят несколько фигурок оригами, сделанных Чарльзом. В этом есть определенная странность. Он был артистичным, очень креативным парнем. Мне нравится искусство. Поделки напоминают мне об этом опыте.

Рецензия на фильм Адвокат дьявола от Олег

Хорошая смесь юриспруденции и мистики. Картина демонстрирует и отличный актёрский состав, и приятную мне по романам Джона Гришэма тему адвокатского дела. Разборки дел в суде, убеждение присяжных, интересные и опасные преступления – кино стоит того, чтобы потратить на него время. Молодой Киану Ривз в роли ажиотажного адвоката не знает поражений, дабы мы убедились в его репутации, первые кадры демонстрируют судебный процесс. Смело, красиво и невероятно главный герой добивается правосудия. Такая начальная завязка специально готовит к чему-то увлекательному, и сюжет отправляет блистательного юриста в Нью-Йорк. Уделяется должное внимание семейным ценностям. Персонаж раскрывается с обратной стороны, а операторские ходы позволяют оценивать локации «дом» и «работа» на разных уровнях. Тем более, когда у тебя супруга Шарлиз Терон, то и о работе ты точно не станешь думать под родной крышей. Мелодрама красиво вписывается в такое загадочное повествование. А что там с дьяволом? Здесь уже без метафор, название полностью соответствует действительности. Новый город, новая работа, новые возможности. Фильм не отпускает тебя на этом этапе экскурсии, представляют Аль Пачино, который хорош всегда! Красивый дуэт Ривз-Пачино привлекает тебя, манит и, захватив всё внимание, не отпускает ни на йоту. Возможности, которые предоставляет новая фирма сродни фантастическим (двоякое определение), потому как мы видим взлёт по карьерной лестнице, новые сложные дела и победы. Вот тут после освоения Нью-Йорка и начинается самая приятная часть фильма. Приоритеты «дом-работа» исчезают, отчего мы видим, как на фоне страстного, эксцентричного подъёма увядает брак. Вот здесь просачивается рука дьявола, показывающая, что ничего в этом мире не проходит просто так. Всегда есть обратная сторона медали. Это нам и пытается показать режиссёр, что тёмные силы сгустились над городом, а Киану в эпицентре этой тьмы. Параллельное развитие сюжетных линий у супругов, полностью противоречащих друг другу, отличная задумка Тейлора Хэкфорда. Если Киану взбирается на вершину, то Шарлиз падает в пучину огненную. Мистические кадры с новым окружением впечатляют, а выводы о женщине самые предсказуемые, по сути, зритель в курсе всего происходящего, отсюда и впечатления от реакций второстепенных персонажей. Кино, которые заставляет переживать за персонажа непроизвольно. Видя, что ничего сделать нельзя, приходится, ухватившись за сердце, проникнуться к героине и стать на её сторону. Добро и Зло. Силы, которые борются в этом фильме, способны удивить. У Зла свой путь к победе – весьма точный анализ всего происходящего. Ты уже не уделяешь особого внимания судебным делам, а следишь за изменением главного адвоката, разумеется под влиянием босса и самого дьявола. Смертные грехи то тут, то там, а Киану ходит по охрененно тонкому льду: шажок в один грешок, уклонение от другого – такова теперь жизнь героя. А где здравый смысл? Где осознанием своих действий и подозрения на счёт окружающих? Обольстительное окружение спивает с толку, а рациональное мышление жены только мешает купаться в этой роскоши. Разделение приоритетов произошло, отчего нас ожидает сильная семейная драма, где даже вспомогательная помощь близкого человека не находит отклика. Нагнетающая обстановка, создаётся впечатление, что колесо событий запустилось, с каждым новым оборотом набирает скорость, а под конец его уже невозможно остановить. Очень качественная подача выбора: дать жертве возможность самой решать свою судьбу, но при этом управляя ею, как марионеткой. Совесть и осознание действительности приходят, даря яркий финал, открывая ужасающую правду и шокируя зрителя. Сцена на последних секундах взорвёт ваш эмоциональный мешочек, накопившийся переживаниями за время просмотра. Это сильное кино, которое нагнетанием обстановки способно заинтриговать и держать до самых титров. Мифологический персонаж предстаёт в новом обличии. Сначала кажется, что такой продукт уже видели, даже рождаются сравнения с «Знакомьтесь, Джо Блэк!», но всё равно индивидуальность в этом фильме поражает. Шарлиз Терон лапочка.

Беречь адвоката

Услуги адвоката, как известно, стоят недешево. Не каждому гражданину по плечу реализовать свое право на защиту в суде. Была попытка создать государственные бюро для бесплатной юридической помощи. С этой идеей ничего не получилось. Единой федеральной системы государственных юридических бюро у нас точно не будет. Кто же тогда защитит простого человека?

Евгений Семеняко: Не стоит драматизировать ситуацию, а тем более противопоставлять адвокатов государственной системе оказания бесплатной юридической помощи. Сегодня в стране действует закон о бесплатной юридической помощи, где соответствующее место отводится и государственным юридическим бюро, и адвокатам.

Практика реализации этого закона подтвердила, что основную тяжесть оказания гражданам бесплатной юридической помощи несут адвокаты. Что, в общем-то, вполне естественно, поскольку так сложилось исторически, адвокатура с момента своего образования всегда оказывала бесплатную помощь нуждающимся.

Идея перенести всю тяжесть бесплатной помощи на юридические бюро мне кажется бесперспективной не только в силу своей затратности, но и по сути. Представьте, как будет работать чиновник. Приходят к нему люди, садятся в очередь, ждут часами приема. Он — бюджетник, не важно, скольким людям реально помог, все равно в конце месяца распишется в ведомости за определенную сумму. Возможно, даже с премией. Будет ли он стараться из всех сил, оказывая помощь?

Первые итоги показывают, что и адвокаты не сильно рвутся помогать людям за бюджетные деньги. В Москве был принят закон, «Российская газета» опубликовала список адвокатов, готовых бесплатно помогать людям по столичной программе. Так вот, недавно наша читательница, инвалид, обратилась к этому списку в поисках помощи. Но по набранным номерам ей везде отвечали: мол, мы только ветеранов Великой Отечественной войны обслуживаем. Другие отвечали, что ее вопрос не попадает под закон. Третьи прямо говорили: заплатите, тогда займемся.

Евгений Семеняко: Допускаю, что все это примерно так и было. В этой ситуации необходимо как следует разобраться. Вместе с тем замечу, по опыту рассмотрения подобных жалоб, адвокаты нередко выступают без вины виноватыми. У многих граждан сложилось впечатление, что они, имея статус малоимущих или степень инвалидности, могут обратиться за бесплатной помощью с любыми вопросами. Но закон очень строго ограничивает и категории граждан, которые могут претендовать на бесплатную помощь, и круг вопросов, которые могут быть рассмотрены в результате такого обращения. Пробиться через это решето удается далеко не всем.

Но неужели после принятия закона о бесплатной помощи борьбу за доступность такой помощи надо начинать по-новой? Адвокаты здесь могут что-нибудь сделать?

Евгений Семеняко: Адвокаты всегда выступали за расширение списка категорий граждан, имеющих право на получение бесплатной помощи. Более того, адвокатские палаты ряда регионов, не дожидаясь от властей принятия соответствующих решений, на уровне внутрикорпоративных резолюций принимали на себя обязательства оказывать юридическую поддержку отдельным группам граждан, на которых не распространяются льготы, но также нуждающихся в бесплатной юридической помощи. Такое решение было принято, например, в Санкт-Петербурге, в Краснодарском крае, в Приморье.

Вместе с тем нужно признать, что адвокатура сегодня не располагает достаточными финансовыми и прочими ресурсами для того, чтобы каждому, кто нуждается в юридической помощи, но не в состоянии ее оплатить, предоставить ее бесплатно. Где найти такие ресурсы? Выход мне видится в особом налоговом режиме и понижении ставок арендной платы для тех адвокатских образований, которые берут на себя обязательства дополнительно оказывать бесплатную помощь и тем нуждающимся гражданам, на которых не распространяются нормы закона. Для этого нужна добрая воля местных органов власти, их готовность заключить соответствующие соглашения с региональными адвокатскими палатами.

Проблема доступности юридической помощи заключается не только в ценах. В некоторых отдаленных районах подчас адвоката просто физически не найти. Их там нет.

Евгений Семеняко: Это реальная проблема. Страна наша велика, и территории некоторые различаются между собой, как если бы мы дело имели с различными странами. Сейчас много говорится о том, что надо искать мотивацию работать в отдаленных районах для представителей жизненно важных профессий — врачей, учителей. Такую же мотивацию нужно искать для адвокатов. В нашем случае это, к примеру, могут быть льготы по налогообложению.

У нас в городах, в областных центрах многие молодые адвокаты, которые только начинают свою профессиональную карьеру, страдают от отсутствия работы. Если гарантировать им нормальную оплату, они поедут в дальние регионы. А для тех, кто только намерен получить профессию адвоката, такую практику можно рассматривать, как период прохождения стажировки.

Какими именно должны быть льготы, чтобы молодой адвокат поехал работать, пусть и на какое-то время, в маленький глухой уголок?

Евгений Семеняко: Мне кажется, что такие проблемы не имеют единичного решения. Это всегда целый комплекс мер, которые нужно принять.

Но вы выступали с какими-нибудь конкретными предложениями на этот счет? Может, были какие-то законодательные инициативы?

Евгений Семеняко: В законе об адвокатуре есть нормы, позволяющие открывать специальные юридические консультации. Они должны создаваться решением местных органов власти. Адвокатские палаты несут по этому закону обязанность обеспечить такие консультации необходимым числом адвокатов. Государство и местные власти должны предоставить помещение, обеспечить финансирование, оплату труда.

То есть получается не адвокатская контора, а юридическая консультация советского типа? И адвокаты получают зарплату от государства?

Евгений Семеняко: Да, юридическая консультация становится бюджетной.

Тарифы там, видимо, ниже, чем адвокатские услуги?

Евгений Семеняко: Совершенно верно.

Подобные консультации уже созданы где-нибудь?

Евгений Семеняко: Консультации существуют. В Якутии, например, есть система таких консультаций. Она там вообще по территории всей республики. В Нижегородской области есть подобные консультации. Но это те ласточки, которые не делают погоды. В целом таких консультаций пока немного. Мы регулярно обращаемся к местным органам власти: хотя бы на льготных условиях аренду обеспечьте для адвокатских консультаций. А в ответ порой получаем возмущенные письма от руководителей регионов, что нельзя даже просить о таком. Мол, это наши обязанности, мы сами должны все это создать, сами финансировать.

Есть расчеты, например, сколько должно приходиться аптек и больниц на количество населения. Существуют ли такие нормативы и для адвокатов?

Евгений Семеняко: Сейчас мы совместно с минюстом пытаемся работать над подобными стандартами. Но ориентировочно, например, применительно к юридическим консультациям, которые должны создаваться, норма такая: на судью должно быть не менее двух адвокатов в этом районе.

Сколько сейчас всего адвокатов трудится в России?

Евгений Семеняко: Примерно 70 тысяч человек. А со стажерами, помощниками и работниками аппаратов более 100 тысяч.

Много жалоб приходит на защитников по назначению. Главный их мотив: адвокаты относятся к защите формально, не используют все процессуальные возможности для защиты своих доверителей, стремятся избежать конфликтов со следователями и судьями. Насколько это явление распространено, как с ним бороться?

Евгений Семеняко: К сожалению, проблема так называемых «карманных адвокатов» существует, но мы не ослабляем внимания к ней. В законе об адвокатской деятельности записано, что порядок оказания юридической помощи по назначению определяется адвокатскими палатами. Поначалу это положение вызвало протесты со стороны, прежде всего, следователей. Не всем судьям нравилось, что они должны считаться с теми правилами, которые установили органы адвокатского самоуправления. Но это продолжалось на начальном этапе реализации закона. В тех регионах, где советы адвокатских палат проявили достаточно твердости для того, чтобы отладить и сделать прозрачной систему назначения адвокатов по запросам органов следствия и суда, удалось значительно оздоровить обстановку. Но в ряде регионов проблема «карманных адвокатов» остается.

Что мешает решить ее в принципе?

Евгений Семеняко: Не все знают, что сегодня оплата труда адвокатов по назначению ниже заработка неквалифицированного работника. Даже после повышения она составляет от 550 рублей до 1200 рублей за день работы. Согласитесь, при такой оценке адвокатского труда очень трудно поддерживать положительную мотивацию у высококвалифицированных защитников для участия в делах по назначению. При такой ситуации приходится допускать к этой работе тех, кто согласен ее выполнять. Это, как правило, либо начинающие адвокаты, либо бывшие работники правоохранительных органов, сохранившие «добрые отношения» со своими бывшими коллегами и всегда готовые пойти на компромисс со следствием.

Как бы то ни было, проблемы все равно надо решать.

Евгений Семеняко: Мы пытаемся это сделать. Скажем, в Самаре, Санкт-Петербурге, Перми, во многих других регионах советы адвокатских палат утверждают списки адвокатов, работающих по назначению, они проходят специальные программы обучения и получают допуск к ведению дел по назначению. Если появляются какие-то жалобы или претензии, значит, адвокаты из таких списков могут быть удалены. И это, конечно, позволяет держать профессиональную планку на приемлемом уровне. Но я думаю, что дальнейшее улучшение ситуации, к сожалению, зависит не только от адвокатского сообщества.

Недавно в Госдуму был внесен законопроект, предлагающий ввести в Уголовно-процессуальный кодекс понятие «объективной истины». Вы поддерживаете эту законодательную инициативу?

Евгений Семеняко: Категорически нет. Введение в закон этого «нового» старо-советского принципа означало бы отход от концепции действующего УПК, основанного на принципах состязательности, равноправия сторон и независимости суда. Для суда присяжных в этом случае вообще не остается места. Попытка внедрить этот принцип предпринимается для того, чтобы легализовать институт дополнительного расследования, возложить на суд функцию поиска доказательств, подтверждающих предъявленное обвинение. Вместе с требованием объективной истины у суда появится право возвращать дело на дополнительное расследование. Презумпция невиновности, которая у нас и так не всегда соблюдается, и вовсе станет фикцией, а характерный для нашей судебной системы обвинительный уклон возрастет в разы.

Может быть, мы просто не доросли еще до состязательности сторон в суде?

Евгений Семеняко: Говорить так — это все равно что утверждать, что мы не доросли до справедливого, законного и независимого суда. Думаю, что с этим не согласится абсолютное большинство граждан нашей страны.

Говорят, что состязательность неэффективна. Но это ложный тезис. Просто у нас она пока существует в зародышевом состоянии. Она не может пробиться через обвинительный уклон, с которым мы имеем дело не только на следствии, но и в суде. Мне скажут, что это дефекты уголовно-процессуального законодательства. А я замечу, что сознание профессиональных юристов, к сожалению, не поспевает за изменением принципов законодательства, на основе которого должны сегодня действовать судьи и все другие участники процесса.

Это одна сторона проблемы. Другая, как я уже отмечал, заключается в том, что адвокат по-прежнему остается в неравном положении со следователем в своих процессуальных возможностях. Взять хотя бы такую прерогативу, как сбор и предоставление доказательств. Казалось бы, закон предусматривают для адвоката возможность собирания доказательств. Но в лучшем случае адвокат может собирать некую информацию. Станет ли она доказательством на следствии или в суде, полностью зависит от следователя и судьи. В таких условиях судебный поединок становится похож на состязания боксеров, при котором у одного из них руки связаны, а другой выступает при полной амуниции.

Мы хотим решить эту проблему путем совершенствования УПК. Но суть таких изменений должна заключаться не в предоставлении дополнительных преференций стороне обвинения, а в обеспечении реального равноправия сторон и реальной их состязательности.

Сегодня адвокат — это человек, обладающий особым правовым статусом. Насколько этот статус вас защищает?

Евгений Семеняко: Если говорить об адвокатском иммунитете, о тех процессуальных гарантиях, которые, к примеру, предусматривали бы в отношении адвоката особый порядок возбуждения уголовного дела или устанавливали ответственность за посягательства на режим адвокатской тайны — от этого особого правового статуса практически ничего не осталось.

Евгений Семеняко: Абсолютно ничего. Мы получили информацию от одной из региональных адвокатских палат, где адвоката-женщину, которая шла на встречу с подзащитным, не просто обыскали, а раздели, сняв с нее нижнее белье.

Стоит ли обобщать по одному эпизоду?

Евгений Семеняко: Эпизод не единственный, нарушения прав адвокатов нельзя назвать разовыми. Мы постоянно сталкиваемся с фактами вызова адвоката на допрос, обысками в адвокатских офисах, незаконными досмотрами защитников. Стремление некоторых представителей правоохранительных органов начисто игнорировать роль адвоката как защитника иногда выглядит совершенно абсурдно. Например, в СИЗО-1 ГУФСИН России по Иркутской области в связи с внедрением автоматизированной системы опознавания посетителей было введено их поголовное фотографирование и дактилоскопирование. Эта процедура в нарушение статьи 16 Закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» была распространена и на адвокатов, чем создавались препятствия для выполнения ими своих профессиональных обязанностей.

Но защитники могут отказаться. И что им сделают: не пустят к клиентам? Такое невозможно.

Евгений Семеняко: Адвокатам, отказавшимся добровольно проходить дактилоскопирование, в СИЗО для работы были выделены два кабинета с металлическими клетками внутри, предназначенными для лиц, совершивших тяжкие преступления. Так что если не соглашаешься дактилоскопироваться, извини, вместо стола и стульев для беседы со своим подзащитным получишь кабинет, где клиент будет сидеть в железной клетке, а ты будешь с ним общаться через решетку.

Другой пример: в ноябре 2013 года в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Удмуртской Республике администрация учреждения устроила массовый досмотр лиц, прибывших для работы с подследственными и подзащитными. При этом адвокатов и следователей также принуждали к раздеванию, унижающему их честь и личное достоинство. Раздетые адвокаты и следователи при этом были вынуждены стоять босиком на цементном полу.

А в Ярославле летом прошлого года адвокат П. был задержан в следственном изоляторе и водворен в камеру после встречи со своим доверителем.

Евгений Семеняко: За отказ удалить аудиозапись его разговора с доверителем. По всем этим фактам было направлено обращение к Генеральному прокурору РФ и министру юстиции РФ с просьбой провести проверки исполнения законодательства по соблюдению гарантий независимости адвокатов и к виновным принять предусмотренные законом меры воздействия.

Проблемы возникают только в следственных изоляторах?

Евгений Семеняко: Не только. Сегодня нередки ситуации, когда в адвокатских консультациях проводят обыски, когда изымаются документы из адвокатских производств, которые по закону защищены, никто не вправе ни при каких обстоятельствах к этим материалам иметь доступ. А чем это оборачивается? Тем, что адвокат начинает думать не столько о защите своего доверителя, сколько о своей собственной безопасности. В целом это приводит, независимо от тех мотивов, которыми руководствовались люди, принимавшие подобные меры, к снижению, прежде всего, качества и уровня защищенности граждан, которые обращаются к услугам адвокатов. Вот каков итог всех этих мер.

Престиж профессии адвоката падает?

Евгений Семеняко: Падать он мог бы, если бы в прежние времена был высоким. Я в адвокатской профессии с 1971 года, пять лет был судьей и хорошо помню, какую роль тогда отводили адвокату в судебном процессе, насколько была престижна эта профессия в сравнении с профессиями других представителей правовой системы. И судьи, и прокуроры, и следователи воспринимали адвоката как «терпимое зло». По целому ряду уголовных дел с политическим окрасом (например, диссидентских) адвокат не только был лишен возможности выступать в защиту обвиняемых, но и должен был заявить суду о том, что вместе со всем советским народом осуждает злостные деяния отщепенцев и просит снисхождения к ним лишь в силу профессиональных обязанностей. Иная позиция была чревата удалением из профессии. Более того, и приобрести статус адвоката можно было исключительно с одобрения министерства юстиции и партийной организации. В случаях же когда партийными или государственными органами ставился вопрос о наказании адвоката, руководители коллегии не смели ослушаться и безропотно «приводили приговор в исполнение».

Разве нынешнее состояние адвокатуры, при котором корпорация получила широчайшие полномочия самоуправления, не выглядит контрастом по сравнению с тем относительно недавним нашим прошлым?

Есть, правда, один содержательный аспект, о котором нужно упомянуть. Из-за искусственных ограничений доступа в адвокатуру приобрести эту профессию в советский период было крайне сложно. Поэтому членами корпорации по большей части были высокие профессионалы. Сейчас общий профессиональный уровень адвокатов действительно понизился. Но это наблюдается не только в адвокатском сообществе, но и в других профессиональных группах юристов. На это есть свои причины, о которых нужно говорить отдельно. А моим коллегам, которые сокрушаются по поводу падения престижа адвокатуры, могу сказать одно: лучший способ повышения престижа — это повышение нашего с вами профессионализма. Никто за нас эту проблему не решит.

«Адвокат по назначению – не зло, а гарантия конституционного права на получение квалифицированной юридической помощи»

«Адвокат по назначению – не зло, а гарантия конституционного права на получение квалифицированной юридической помощи»

(фрагмент эфира «Эхо Москвы»)

Вадим Клювгант об адвокатах по назначению

Ведущая Татьяна Фельгенгауэр: Вы упомянули про адвокатскую этику, про то, что является святым долгом адвоката. Тем не менее, периодически мы слышим про совершенно вопиющие случаи со стороны адвокатов по назначению. Вспоминается сразу дело Светланы Давыдовой*, когда назначенный адвокат ей сказал: «Да вы во всем признавайтесь, все подписывайте». И по отсутствующему составу появилось уголовное дело. И это не единичный случай. Адвокаты по назначению – это какое-то зло или напарники следователей и прокуроров? Что с этим делать?

По упомянутому вами делу адвокат Решением Совета Адвокатской палаты города Москвы был лишен доступа к профессии, его статус был прекращен именно за это неадвокатское поведение.

Адвокат по назначению — совершенно не зло, это необходимость и часть реализации конституционной гарантии права каждого на получение квалифицированной юридической помощи. Если человек по той или иной причине не в состоянии заключить соглашение с адвокатом, а участие защитника у нас в большинстве случаев в силу уголовно-процессуального законодательства обязательно, значит, ему такой защитник должен быть назначен судом, следователем, дознавателем, то есть тем, кто ведет дело от имени государства. Есть законодательное требование, что порядок выделения защитника в такие дела определяется адвокатской палатой субъекта федерации. Задача заключается в том, чтобы субъективный фактор, способствующий такому явлению, как «карманный» адвокат, был минимизирован, а лучше исключен. Это может быть достигнуто с помощью введения компьютерной программы, которая, кстати говоря, в городе Москве запущена с 1 октября.

И уже внесен проект поправки в Уголовно-процессуальный кодекс** о том, что такая программа должна быть единственным способом определения конкретного адвоката в конкретное дело, которую мы, как адвокатское сообщество, поддерживаем. Чтобы следователь больше не звонил своему старому приятелю-адвокату, и у них бы не складывалось такое «плодотворное» сотрудничество, когда адвокат де-факто становится на другую сторону. То есть надо исключить такие возможность и мотивацию: доказательства, полученные с участием адвоката, который был назначен в нарушении установленного адвокатской палатой субъекта РФ порядка, будут признаваться недопустимыми.

Мы, к сожалению, во внедрении этой информационной системы не первопроходцы. И причина в том, что Москва очень большая: более 10 000 адвокатов, более сотни правоприменительных и следственных органов, судов и так далее. У нас наиболее сложные условия для введения этой системы, поэтому мы здесь не первые. Есть ряд областей, в которых такая программа или подобная ей уже действует. Программы могут отличаться, суть одна. И все с разной скоростью, но движутся к этому. И такие законодательные новеллы, о которых я сказал, очень серьезно подталкивают, чтобы это движение для адвокатских палат было всеобщим. А пока вопрос добросовестности адвокатов по назначению в России остается.

Хочу подчеркнуть, что есть потрясающе добросовестные адвокаты по назначению, которые, кстати, за свой труд получают 550 рублей в день. То есть, меньше дворника, меньше охранника, меньше в разы судебного переводчика. Вот так наше государство исполняет свою часть конституционной гарантии о праве каждого на квалифицированную юридическую помощь, установив такие расценки, еще и задерживая эти выплаты зачастую в ряде регионов, доводя адвокатов до предзабастовочного состояния. Это совершенно недопустимая и унизительная ситуация. Но при этом даже в таких условиях есть блестяще работающие адвокаты по назначению, так же, как если бы они работали за хороший гонорар. И наш кодекс именно этого и требует. Но есть всякие. Как когда-то очень метко сказал Генри Маркович Резник, адвокатура тоже имеет право на своих подонков. Другое дело, что мы не должны проходить мимо, и всякий раз, когда нам поступает такая информация, например, от доверителей, реагировать. В адвокатуре, по счастью, нет своего сыска, как и нет службы собственной безопасности (надеюсь, что никогда не будет, хотя бы при моей жизни). Но когда нам поступает такая информация, и доказательно подтверждается, что адвокат предал интересы доверителя и работал фактически на интересы преследующей стороны вместо того, чтобы выполнять ту задачу, которую мы с вами уже обозначили – помогать доверителю максимально добросовестно всеми не запрещенными законом способами — это предмет для дисциплинарной ответственности адвоката вплоть до прекращения статуса. К сожалению, раз в месяц на очередном заседании Совета Адвокатской палаты города Москвы мы вынуждены наказывать, в том числе, отлучать от профессии адвокатов за подобные нарушения.

Материал подготовлен из ответов адвоката Вадима Клювганта на утренней программе «Разворот (утренний)» радиостанции «Эхо Москвы».

*Дело Светланы Давыдовой — уголовное дело, расследовавшееся органами ФСБ в январе — марте 2015 г. в связи с обвинением многодетной матери, жительницы Вязьмы Светланы Владимировны Давыдовой в государственной измене в пользу Украины. Давыдова стала первой из обвиняемых в соответствии с новыми положениями статьи 275 УК РФ, принятыми в 2012 г., согласно которым оказание любой помощи иностранным государствам, или организациям, или их представителям в осуществлении деятельности, направленной против безопасности российского государства, рассматривается как государственная измена. Статья 275 УК РФ предполагает лишение свободы на срок от 12 до 20 лет с возможной конфискацией имущества. Дело Давыдовой стало первым известным случаем обвинения в шпионаже в пользу Украины с начала вооружённого конфликта на востоке Украины. 13 марта 2015 г. стало известно, что уголовное дело Давыдовой прекращено за отсутствием состава преступления.

**Минюстом России разработан проект федерального закона « О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации », целью которого является повышение гарантий реализации права граждан на получение квалифицированной юридической помощи. Законопроектом предусматривается назначение защитника с использованием автоматизированной информационной системы, исключающей риски влияния любых заинтересованных лиц на распределение поручений между адвокатами.

Готова раскрыть имя этого бессовестного человека

Получила я недавно ответ из Адвокатской палаты и готова сейчас раскрыть имя этого бессовестного человека. Бессовестного, потому что без совести. Эта история о том, как сложно сделать выбор, история о том, как это было у нас.

Расскажу еще раз предысторию для тех, кто упустил. Был у нас один адвокат, работал, но в какой-то момент сдался. Да, попросту сказал, что он не знает, что еще делать — все пути нам перекрыли, ситуация в тупике. Тогда пришлось заняться поиском другого. Спасибо, кстати, первому за открытость!

Тут в нашу жизнь попал Железников. На момент обращения к нему, к счастью или сожалению, уже теперь непонятно, опыта в уголовных делах у нас не было никакого, ровно как и в выборе адвоката. И интуиция на этот раз подвела. Уместно будет добавить, что предоплату он взял ни один миллион рублей, ситуация обернулась настолько, что мы были вынуждены даже продать активы моей мамы, купленные еще давно в ее молодости. Но, чтобы не разводить эмоциональную понятийку, я просто приложу к этому посту, текст моей жалобы. В ней Вы всё поймете! А реакцию адвоката, а так же ответ из Палаты, я открою в следующей посте.

ЖАЛОБА

на бездействие адвоката

Я, Аполонская Д. А., мать троих детей (2012, 2014, 2016 г.р.), супруга Аполонского А.А., обратилась к адвокату Железникову А.А. в связи с возбуждением уголовного дела в отношении моего мужа по части 4 статьи 159 УК РФ ГСУ г. Москвы.

С адвокатом Железниковым Александром Александровичем, управляющим партнером коллегии адвокатов «Железников и партнеры» я подписала Соглашение *** августа 2016 года, на стадии предварительного следствия, после вынесения моему мужу меры пресечения в виде заочного ареста. Согласно пункту 1 данного Соглашения, адвокат брал на себя обязательства работать за указанный гонорар до стадии обжалования вынесенного приговора. Согласно пункту 4.3 денежные средства должны были быть внесены на безналичный счет коллегии либо в кассу, однако адвокат принимал наличные средства в конвертах без предоставления приходных кассовых ордеров. Позже он заявил, что я даже не имею право их запрашивать.

В ходе работы с адвокатом мы пришли к кардинально разным позициям, в том числе, он предлагал признать вину в преступлении, которого мой супруг не совершал, взяв особый порядок, объясняя тем, что так и судебное следствие будет быстрее, и срок меньше дадут. Когда с нашей стороны было принято решение о борьбе за правду, прозвучала фраза в агрессивной форме «ну и готовьтесь тогда к максимальному сроку!».

Адвокат халатно относился к взятым обязательствам, муж рассказал, что он спал на допросе, который имел существенное значение для хода следствия; формально отнёсся к составлению апелляционной жалобы, не представил важные сведения при судебном продлении стражи, не продолжил борьбу за смену меры пресечения на стадии кассации и Верховного суда; не подал ни одного ходатайства следствию; не работал над представлением доказательств защиты, обосновывая это тем, что если доказательства есть, я должна это выяснить и принести ему, в противном случае, что искать, если не знаем, что искать. При уведомлении о расторжении соглашения не составил надлежащее расторжение. По моей просьбе о представлении финансово обоснованного отчета, он представил акт неподтверждённых затрат на сумму превышающую договорную на 150 000 руб.. Угрожал мне судебными разбирательствами, а также оскорбил меня и других людей, оказавшихся в подобной ситуации, назвав нас «курицами с отрубленными головами».

Получается, за 4 месяца адвокат не достиг никаких результатов, так как практически полностью бездействовал. Он лишь присутствовал на допросах, но не пытался вникнуть в суть дела или согласовать выработанную позицию защиты. Формальная апелляционная жалоба не дала результатов, взятые на себя обязательства не были выполнены в полном объеме. Так же, он отказался вернуть денежные средства, которые ранее принял наличными без оформления надлежащих приходных документов, добавив то, что он заведомо так составлял Соглашение, чтобы деньги никому не возвращать, так как это бизнес. При уведомлении о расторжении Соглашения оказывал психологическое давление, явно хотел запугать меня и проводил встречу в присутствии своего адвоката. Считаю, что адвокат фактически обманул меня, своим бездействием инициировал конфликт с целью расторжения соглашения с последующим присвоением денежных средств. Неподобающее поведение адвоката Железникова А.А. привело к конфликту со мной (доверителем) и моим супругом (его подзащитным), тупику в ведении следствия, нанесению мне, как многодетной матери, оставшейся без малейших средств к существованию, материального и морального ущерба, а также необходимости срочного поиска другого специалиста, способного определить правовую позицию и собрать необходимые доказательства защиты.

Принимая во внимание грубое нарушение этики адвоката, а также нежелание признать своё бездействие и вернуть ранее полученные денежные средства за три стадии (предварительное следствие, судебный процесс и обжалование судебного решения), ПРОШУ…

Вот так бывает в этой жизни, друзья! Кидают самых слабых, очень удобно отыграться на одинокой многодетной маме в состоянии полной растерянности, не так ли?

Афоризмы и цитаты про адвокатов

Адвокат — человек, который помогает вам получить всё, что ему причитается.
Л. Питер

Сомнения – это адвокаты истины в нас.
Александр Круглов

Закон защищает каждого, кто может нанять хорошего адвоката.

Адвокат пойдет на все что угодно, чтобы выиграть процесс, – даже на то, чтобы сказать правду.
Патрик Марри

Адвокат никогда не проигрывает, клиент – довольно часто.
Юзеф Булатович

Дело, порученное адвокату, кажется ему вдвойне справедливым, если ему заплатили вперед.
Паскаль Блез

Адвокат — рессора в судебной машине.
Юрий Рыбников

Адвокаты и судьи во всех спорных случаях находят достаточно увёрток, чтобы решить дело как им заблагорассудится.
Мишель де Монтень

Адвокаты умеют сделать законными самые нелепые претензии, законы имеют удобные оговорки для оправданий нечистой совести, и судьи имеют право ошибаться.
Оноре де Бальзак

Адвокат должен вначале преуспеть, затем приобрести уважение, а затем стать честным.
Американское изречение

Адвокат – трупный червь: он живет чужой юридической смертью. На основании закона так же легко убивают человека, как и по позыву произвола. Только в последнем случае поступок сознается как преступление, а в первом – как практика права.
В.О. Ключевский

Адвокат найдет тринадцать лазеек в десяти заповедях.

Богатая практика не всегда делает адвоката лучше, но всегда делает его богаче.

Если вы не можете найти адвоката, который хорошо знает законы, найдите адвоката, который хорошо знает судью.

Если ты сам себе адвокат, значит, твой клиент идиот.
Американское изречение

Хороший адвокат изучает законы; умный адвокат приглашает судью на обед.

Хорошие адвокаты, в своем большинстве, честно живут, усердно работают и умирают в бедности.
Дэниэл Уэбстер

Адвокат — единственный человек, которому незнание закона ничем не грозит.
Э. Хаббард

Адвокат — это человек, который помогает вам получить все, что ему причитается.
Автор неизвестен

Адвокат — человек, который любит свою профессию, но не любит то дело, которое он ведет.
В. Зубков

Суд присяжных состоит из 12 человек, которые должны решить, чей адвокат лучше.
Роберт Фрост

Адвокат со своим чемоданчиком может украсть больше, чем сотня парней с револьверами.
М. Пьюзо

У начинающего адвоката есть одно важное преимущество — он не проиграл ни одного процесса.
В. Зубков

Дело, порученное адвокату, кажется ему вдвойне справедливым, если ему заплатили вперед.
Б. Паскаль

Клиент, хоть сколько-нибудь сведущий, всегда знает свое дело лучше иных адвокатов: адвокаты из кожи вон лезут и надрываются до хрипоты, лишь бы показать свою осведомленность решительно во всем, кроме, впрочем, самого дела, но вместе с тем их весьма мало трогает то обстоятельство, что они разорили клиента, надоели слушателям и усыпили судей…
П. Бомарше

Большинство хороших адвокатов хорошо живут, много работают и умирают в бедности.
Д. Уэбстер

В юридических вопросах следует обращаться не к здравому смыслу, а к юристам.
Роберт Лембке

Без адвоката и рождаться неразумно.
Геннадий Малкин

Дело судьи — при разборе дел всегда следовать правде; дело защитника — иногда защищать правдоподобное, даже если это не вся правда.
Марк Туллий Цицерон

Дело адвоката — не доводить дела до суда.
Илайхью Рут

От исповедника, свата, врача и адвоката нельзя скрывать ничего, но и говорить всю правду не следует.
Французская мудрость

Честность — лучшая политика, потому что адвокаты обходятся слишком дорого.

Если подсудимый отказался от адвоката, значит, он решил говорить правду.

ПРАВИЛА ДЕРШОВИЦА:
1. Никогда не верь полиции и прокурору.
2. Никогда не верь журналистам.
3. Никогда не верь своему клиенту.
Алан Дершовиц

СОВЕТ АДВОКАТУ. Спрашивай обо всем, не признавай ничего и говори не меньше часа.
Приписывается Томасу Джефферсону

Если факты на твоей стороне — бей фактами. Если закон на твоей стороне — бей законом. Если на твоей стороне ни фактов, ни закона — бей кулаком по столу.
Джером Майкл

Всегда имей под рукой адвоката, и еще одного — чтобы присматривать за первым.
Бо Дидли

Адвокат — это ученый джентльмен, который спасает ваше имущество от ваших врагов и забирает его себе.
Генри Питер Брум

Совет адвоката ничего не стоит, пока за него не уплачено.
Английское изречение

В бое быков выигрывают не быки, а люди. В стычках людей выигрывают не люди, а адвокаты.
Норман Огастин

После выигрыша дела адвокат говорит клиенту: «Мы выиграли», после проигрыша: «Вы проиграли».
Луис Найзер

Адвокаты считают клиента невиновным до тех пор, пока не будет доказана его неплатежеспособность.
Робин Холл

Идеальный клиент — это очень богатый человек с очень большими неприятностями.
Джон Стерлинг

Адвокаты тяжущихся сторон как две половинки ножниц: они изничтожают то, что находится между ними, но не друг друга.
Дэниэл Уэбстер

Городок, который не может прокормить даже одного адвоката, всегда может прокормить двух.

Худой мир лучше хорошего адвоката.
Итальянская мудрость

Знаю я вас, великих защитников: тому, кто захочет воспользоваться вашей помощью, надо, по крайней мере, убить человека.
Марк Туллий Цицерон

У адвоката репутация тем выше, чем больше его подзащитных отправилось на виселицу (виселица одновременно служит рекламой и свидетельствует о серьезности процесса).
Джордж Бернард Шоу

Мне случалось успешно защищать преступников. Но виновный никогда не оставался безнаказанным. Достаточно суровым возмездием для него был мой гонорар.
Ли Бейли

Есть адвокаты настолько ленивые, что они предпочитают защищать невиновных.
Филипп Бувар

Хорошо ведя судебные дела, я стал вести их часто; ведя часто, стал вести нехорошо.
Азиний Поллион

Кто много награбил и немного дал защитникам, тот уцелеет.
Древнегреческое изречение

ЗЛО ДОЛЖНО БЫТЬ НАКАЗАНО (уголовное право Германии)

Те читатели, которые регулярно читают наши статьи не только в газете, но и на сайте www.advokat-engelmann.de , безусловно согласятся, что в них можно найти для себя много полезной информации в различных областях как немецкого права, так и законодательства стран бывшего Союза. Здесь имеется возможность не только ознакомиться с практикой работы адвоката, но и обратиться к нему со своими проблемами.

В этой статье мы хотим рассказать об успешном разрешении дела, которым занимался адвокат по поручению клиента – жителя Прибалтики. Адам – так назовём нашего клиента – обратился в нашу адвокатскую канцелярию через наш сайт. Он написал, что очень внимательно ознакомился с сайтами нескольких адвокатов и решил обратиться именно к нам. Затем подробно описал возникшую у него проблему.

Некоторое время назад Адам находился на заработках в Германии – занимался ремонтом квартир. Всё было официально и в соответствии с законом, так что, никаких претензий со стороны властей к нему не было. Приехав в Германию, он решил снять квартиру. Он просмотрел ряд объявлений о сдаче жилья и остановился на одном. В первую очередь, его привлекло то, что предполагаемый арендодатель изъяснялся на русском, что для Адама, плохо знающего немецкий, было очень существенно. Договорившись с арендодателем о встрече и затем, встретившись, Адам отметил для себя ещё несколько преимуществ – арендодатель не настаивал на заключении письменного договора найма жилья и с ним было легко договориться. Он попросил лишь залог и оплату вперёд за несколько месяцев. Оплату за коммунальные услуги определили по договорённости – 150 евро в месяц. В случае же досрочного расторжения договора, хозяин обещал вернуть излишне уплаченные деньги. Адаму эти условия показались вполне приемлемыми, он оплатил хозяину залог, внёс плату за несколько месяцев вперёд и въехал в квартиру, намереваясь прожить в ней полгода. Однако, через некоторое время, он понял, что аренда этой квартиры для него обходится дорого и решил сменить жильё. Он позвонил хозяину и сказал ему об этом, попросив принять у него квартиру и вернуть излишне уплаченные деньги. Хозяин приехал не один, а, с его слов, с коллегой. Сразу стал предъявлять Адаму претензии в том, что квартира очень грязная, что у него большой перерасход электроэнергии, а потому, никаких денег он ему возвращать не собирается. На это Адам заявил, что, в таком случае, он будет проживать в квартире до конца действия договора. Хозяин подошёл и ударил Адама кулаком в челюсть. Ударил сильно и неожиданно, Адам упал, а хозяин навалился на него сверху и стал бить кулаками. Адам оказал сопротивление, и тогда подскочил «коллега» хозяина, обхватил Адама рукой за шею и стал душить. Адам стал терять сознание. Видя это, мужчины отпустили его, но ещё немного попинали ногами. Затем стали искать ключи от квартиры. Адам, воспользовавшись ситуацией, попытался дотянуться до телефона и позвонить в полицию. Но хозяин успел перехватить телефон и стал смотреть, куда Адам звонил. Когда они его оставили, снова занявшись поисками ключей, Адам выскочил на улицу. Надо сказать, что на улице было далеко не лето, а он был в лёгкой домашней одежде. На улице Адам позвонил в полицию – благо, мобильный телефон оказался в кармане и, спрятавшись, стал ждать её приезда. А хозяин с «коллегой» времени зря не теряли – не найдя ключей, они сменили в двери замок и уехали ещё до того, как прибыла полиция. Прибывшие полицейские попытались попасть в квартиру, но не смогли – ломать дверь они не стали, посоветовали Адаму обратиться в медицинское учреждение, подать заявление в полицию и в суд, и уехали, никакой помощи ему – избитому и раздетому – оказано не было. Адам после перенесённого стресса почувствовал себя плохо и вызвал «скорую помощь». «Скорая» доставила его в больницу, где его обследовали, поставили капельницу, зафиксировали имеющиеся на теле побои – синяки, ссадины, ушибы.

Обратившись к адвокату, клиент интересовался, какие претензии он может предъявить к обидчикам. Адвокат в письме, направленном по электронной почте, разъяснил Адаму его права, установленные как уголовным, так и гражданским право Германии, выразил свою готовность принять от него поручение и заняться его делом. Адам был согласен и подписал доверенность на представление его интересов в уголовном и гражданском процессах в Германии.

Получив поручение клиента, адвокат подготовил и направил от его имени уголовное заявление. После того, как заявление было принято, прокуратура возбудила уголовное дело в отношении хозяина квартиры и его «коллеги», было проведено ряд следственных мероприятий. После этого адвокат направил в прокуратуру ходатайство о предоставлении материалов уголовного дела для ознакомления. Получив акты, адвокат установил, что в отношении хозяина квартиры и его «коллеги» были вынесены постановления о привлечении их в качестве обвиняемых и проведён допрос хозяина квартиры, второй обвиняемый на приглашение прокуратуры явиться для дачи показаний не отреагировал. В своих показаниях обвиняемый описал произошедшие события совершенно по другому: он указал, что квартиросъемщик позвонил ему и сказал, что хочет снять квартиру и будет там проживать со своей женой. Но после заключения договора и сдачи жилья, он обнаружил, что в квартире проживает 5 человек. Тогда он потребовал от квартиросъёмщика покинуть квартиру, так как тот нарушил условия договорённости, и установил ему срок для освобождения квартиры. Однако, тот сдавал квартиру в поднаем другим лицам без согласия хозяина и получал за это деньги. затратил большое количество электроэнергии и не хотел за это платить. Тогда он потребовал от квартиросъёмщика вернуть ему ключи, на что тот заявил, что ключей у него нет, хотя хозяин их у него видел. Он попытался забрать у квартиросъёмщика ключи, они сцепились и тот упал в коридоре. После этого потерпевший встал и вышел из квартиры. Тогда обвиняемый вместе со своим коллегой заменили цилиндр у замка в двери и уехали. На вопрос, о нанесении телесных повреждений обвиняемый ответил отрицательно. На вопрос – откуда же на теле потерпевшего появились телесные повреждения – обвиняемый высказал предположение, что тот получил их в другом месте – ведь он его больше не видел и не знает, куда тот отправился после ухода из квартиры.

Изучив акты, адвокат подготовил и направил ходатайство в прокуратуру о привлечении хозяина квартиры и его «коллеги» к уголовной ответственности за нанесение телесных повреждений группой лиц и опасным для жизни образом. В тоже время было отмечено, что показания обвиняемого не соответствуют действительности и направлены лишь на то, чтобы выгородить себя. В качестве подтверждения своей правоты адвокат указал время, когда происходило избиение его клиента, время прибытия полиции и «скорой помощи», приложил медицинское заключение, которое подтверждало характер полученных потерпевшим повреждений – они могли быть нанесены ударами ног и кулаков.

На основании ходатайства адвоката, его обоснования и представленных документов, прокуратура пришла к заключению о достаточности имеющихся в деле доказательств вынесла обвинительное заключение, и дело было передано в суд, назначен день судебного заседания.

Адвокат уведомил клиента о ходе дела и предложил ему приехать в Германию за день до судебного заседания для того, чтобы обсудить тактику поведения в суде. Адам приехал вовремя, встретился с адвокатом. Они обсудили все обстоятельства дела и тактику дальнейших действий.

После открытия судебного заседания выяснилось, что второй обвиняемый не явился в суд. Дело в отношении него было выделено в отдельное производство. После соблюдения всех формальностей, суд приступил к опросу участников процесса. Надо сказать, что обвиняемый выбрал неверную тактику своего поведения в суде – давая показания, обвиняемый старался отвести внимание суда, рассказывая, что потерпевший нарушил условия договора, сам сдавал комнаты лицам, которые находятся нелегально в Германии, довёл квартиру до ужасного состояния. В своей «защите» он так увлёкся, что заявил, что при их последней встрече с потерпевшим в квартире находилась девушка, которая проживала там нелегально. Она была в своей комнате и боялась выйти, так как потерпевший злоупотребляет спиртными напитками, бывает агрессивен, а в тот день он был в состоянии «сильного похмелья». Когда суд стал задавать ему вопросы по поводу драки, он сказал, что просто толкнул потерпевшего, и тот упал. Впоследствии он сознался в том, что сидел на потерпевшем сверху, но отрицал участие в драке третьего лица – его «коллеги». Затем суд предоставил слово потерпевшему и его защитнику – поверьте, уважаемый читатель, потерпевший, как и обвиняемый, нуждается в квалифицированной защите. Выступление адвоката было направлено на изобличение обвиняемого. Так, свои вопросы он начал издалека: кому принадлежит квартира? – ответ: обвиняемый её арендует; имеет ли он право сдавать её в поднаем? – ответ отрицательный; декларирует ли он доходы от сдачи квартиры в поднаем? — ответ отрицательный; даёт ли он квитанции своим арендаторам за полученные от них деньги? – ответ отрицательный, обвиняемый начал волноваться; подтверждает ли он факт нахождения в квартире девушки во время его последнего визита? – ответ утвердительный; видел ли он её в квартире после того, как потерпевший покинул квартиру? — ответ отрицательный; правда ли, что он заменил замок во входной двери? — ответ утвердительный; закрыл ли он квартиру, уходя? — ответ утвердительный; таким образом, он подтверждает, что, уходя, закрыл в квартире человека, который не мог выйти, незаконно лишив его, таким образом, свободы, что является составом преступления, или же, в квартире никого не было? – ответа не последовало, обвиняемый растерялся и не мог больше отвечать на вопросы. Адвокат свой допрос построил таким образом, чтобы произвести на суд впечатление, что обвиняемый лжёт и ему нельзя верить. Его защитник пытался каким-то образом исправить положение, однако, это ему не удалось – требуемый эффект был достигнут – суд обвиняемому не верил и вынес обвинительный приговор, признав обвиняемого виновным в умышленном нанесении телесных повреждений потерпевшему в составе группы лиц — §§ 223, 224 абз. 1 № 4 уголовного кодекса Германии . После вступления приговора в законную силу адвокат от имени своего клиента может предъявлять претензию материального характера в порядке гражданского судопроизводства.

Конечно же, Адам надолго запомнит эту историю и сделает для себя выводы, что не стоит вступать в сомнительные сделки, да ещё с незнакомыми людьми. Но и другая сторона этого дела запомнится ему надолго – зло наказано, благодаря профессиональным действиям его защитника.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *