Нравственный налог это

Нравственный налог это

Статья 169 Гражданского кодекса РФ «Недействительность сделки, противной основам правопорядка и нравственности» долгое время оставалась практически неиспользуемой при рассмотрении споров о признании сделок недействительными. Количество предъявленных исков, основанных на указанной норме права, было весьма невелико, а число удовлетворенных из них и вовсе исчислялось единицами. За период с 1995 по 2007 год количество арбитражных дел, в которых имеется упоминание 169 статьи, составляет немногим более 800.

Ситуация начала меняться в последние годы, число случаев признания сделок недействительными как совершенных с целью, противной основам правопорядка и нравственности, заметно увеличилось, в связи с чем существенно возрос и интерес к данной теме. Причиной такого поворота событий, без сомнения, явилось обозначение Конституционным судом РФ того, что цели налогоплательщиков, преследующие необоснованное уменьшение налогового бремени, являются по своей сути антисоциальными и заведомо противоречат основам правопорядка и нравственности. Возможность признания сделок недействительными при отсутствии формальных нарушений требований законодательства только при выявлении цели уклонения от уплаты налогов значительно упростило задачу налоговых органов, которые ранее были вынуждены искать основания для признания каждой из сделок в рамках одной цепочки притворной, мнимой, либо не соответствующей требованиям закона.

Однако рассмотрение практики использования категорий правопорядка и нравственности в налоговых спорах не является предметом настоящего исследования. В данной статье автором предпринята попытка проанализировать случаи применения указанных правовых категорий при рассмотрении споров, лежащих в области корпоративного права.

Поговорим о понятиях

Необходимо отметить, что после принятия Конституционным судом определения от 08 июня 2004 г. № 226-О случаи признания сделок недействительными по рассматриваемому основанию в спорах с налоговыми органами стали встречаться достаточно регулярно, однако, в иных категориях споров данная норма применяется все еще крайне редко.

Сложность применения данного основания для признания сделки недействительной обусловлена, прежде всего, неопределенностью правовых категорий правопорядка и нравственности, имеющих определяющее значение для использования ст. 169 ГК РФ. Указанные категории, как, впрочем, и категории «разумности», «добросовестности», «справедливости», «обычной хозяйственной деятельности», «общих начал и смысла гражданского законодательства» и т.д., являются категориями оценочными и наполняются содержанием в зависимости от того, как их трактуют участники гражданского оборота и правоприменительная практика. Правоприменительная практика при этом как раз испытывает существенные затруднения данном вопросе. Отказывая в иске судебные инстанции в большинстве случаев основывают свои решения на том, что истцами не указано какие же именно основополагающие нормы об общественном, экономическом и социальном устройстве общества могли нарушить стороны. Сами же судебные органы при этом достаточно редко предпринимают попытки раскрыть в своих решениях содержание категорий «правопорядка» и «нравственности». Вот некоторые из имеющихся определений:

«По смыслу ст. 169 ГК РФ к основам правопорядка относится охраняемая законодательством сфера публичных интересов, функционирование которой не должно нарушаться гражданско-правовой сделкой».

«Основы правопорядка — это установленные государством основополагающие нормы об общественном, экономическом и социальном устройстве общества, направленные на соблюдение и уважение такого устройства, обеспечение соблюдения правовых предписаний и защиту прав и свобод граждан».

«Положения об основах правопорядка в Российской Федерации содержатся в нормах Уголовного кодекса Российской Федерации».

«Основы правопорядка следует рассматривать как установленные государством основополагающие нормы об общественном, экономическом и социальном устройстве Общества, направленные на соблюдение и уважение такого устройства, обеспечение правовых предписаний и защиту основных прав и свобод граждан, притом что понятие «публичный порядок» (синоним термина «основы правопорядка») не совпадает с содержанием национального российского законодательства».

Как видно, сказать, что данные арбитражными судами разъяснения внесли большую определенность относительно содержания рассматриваемых категорий, достаточно сложно. Разъяснений понятия «основ нравственности» в судебной практике отсутствуют.

Не менее важное значение при рассмотрении подобных дел имеет также цель сделки, являющейся предметом спора, которая согласно ст. 169 ГК РФ, для признания такой сделки недействительной должна противоречить публичным интересам, общественному, экономическому и социальному устройству общества. В настоящее время единственная цель, в отношении которой существует устоявшаяся практика признания ее противной основам правопорядка, является все та же цель уклонения от уплаты налогов. Каких-либо определенных критериев признания таковыми других целей судебной практикой пока не выработано. Более того, судебные инстанции достаточно непоследовательны в данном вопросе, и зачастую занимают противоположные позиции при рассмотрении аналогичных дел, а иногда даже при рассмотрении одного и того же дела.

Так, например, ФАС Московского округа, рассмотрев в порядке кассационного производства дело по иску Департамента имущества г. Москвы к ООО «Рекманол» и МП РЭУ-5 ЦАО ТУ «Хамовники» о признании недействительной сделки купли-продажи нежилого здания по цене почти в 20 раз ниже рыночной, направил дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, указав на то, что при новом рассмотрении дела суду надлежит исследовать вопрос о совершении сделки с целью, противной основам правопорядка и нравственности. Затем, при повторном пересмотре того же дела тот же ФАС Московского округа указал на отсутствие в действиях сторон каких-либо нарушений основ правопорядка.

Похожая ситуация наблюдается и при рассмотрении исков, связанных с отчуждением имущества, о чем будет сказано ниже.

Итак, мы видим, что определение квалифицирующих признаков сделок, совершенных с целью противной основам правопорядка и нравственности, совершенно неоднозначно, в связи с чем представляется необходимым рассмотреть наиболее характерные категории корпоративных споров, в которых применяется указанная норма права, а также выносимые по ним решения.

Сложившаяся арбитражная практика

  • 1. Случаи, когда использование ст. 169 ГК РФ в корпоративных спорах является на наш взгляд наиболее оправданным, связаны с противостоянием акционеров рейдерским захватам и оспариванием последствий таких захватов.
  • В отношении одного из предприятий проводилась классическая схема завладения привлекательными активами компании путем скупки контрольного пакета акций, избрания нового генерального директора и продажи объектов недвижимости аффилированным структурам. Попытка признать указанные сделки ничтожными, как совершенные с целью, противоречащей основам правопорядка, была неплохой идеей и даже увенчалась успехом в первой и апелляционной инстанции. Основная ошибка, по мнению автора, состояла в том, что истцы в исковом заявлении просили признать недействительными только сделки по скупке акций вне их связи с последующим отчуждением имущества. Естественно, сами по себе сделки по покупке контрольного пакета акций акционерного общества для получения над ним контроля не могут рассматриваться как совершенные с умыслом, направленным против основ правопорядка, установленного ГК РФ и Законом в сфере осуществления предпринимательской деятельности, на что и было указано судом кассационной инстанции.

    2. Еще одна категория корпоративных конфликтов, в которых истцы основывают свои требования на 169 статье ГК РФ, объединяет в себе споры, связанные с отчуждением имущества.

    Отчуждение имущества как сделку, совершенную с целью противной основам правопорядка и нравственности, чаще всего пытаются оспорить в следующих случаях:

    1. при продаже имущества по цене, в несколько раз ниже его рыночной стоимости;
    2. при безвозмездном отчуждении имущества;
    3. при внесении имущества в уставный капитал дочернего общества;
    4. при отчуждении имущества незадолго до возбуждения дела о банкротстве.

    Иски в данном случае подаются либо акционерами, либо кредиторами лица, которое производит такое отчуждение.

    Очевидно, в подобных случаях высока вероятность нарушения прав и законных интересов акционеров и кредиторов юридического лица. Первые терпят убытки в результате снижения рыночной стоимости принадлежащих им акций, вторые рискуют не получить исполнение по своим обязательствам. Однако вопрос о том, является ли нарушение прав этих лиц в данном случае нарушением установленного правопорядка, представляется весьма спорным. Судебная практика также не содержит однозначного ответа на него. В некоторых случаях такие действия общества рассматриваются судами как посягающие на публичные интересы, в других случаях — как вполне допустимые и не являющиеся основанием для признания оспариваемой сделки ничтожной на основании ст. 169 ГК РФ.

    По нашему мнению, в данной категории споров применять норму о сделке, противной основам нравственности и правопорядка следует с особой осторожностью. В данном случае может быть достаточно проблематично определить грань, где суд перестает защищать публичный интерес и переходит на сторону частного интереса третьего лица, не являющегося стороной в сделке. При этом норма статьи 169 ГК РФ имеет своей целью защиту именно публичного интереса, поэтому не подлежит применению в целях восстановления нарушенных прав третьих лиц. Убыточность сделок, ухудшение показателей финансово-хозяйственной деятельности компании не должно являться предметом рассмотрения по искам на основании ст. 169 ГК РФ.

    3. Преднамеренное банкротство. В то же время вполне логичным представляется использование категорий публичного порядка при оспаривании сделок, заключенных с целью намеренного увеличения кредиторской задолженности, влекущего впоследствии несостоятельность общества. Преднамеренное банкротство посягает на общественные интересы и является составом предусмотренного ст. 196 УК РФ преступления, чем и руководствовался суд первой инстанции при признании сделки недействительной. Однако решение было отменено в связи с тем, что факт возбуждения уголовного дела не является доказательством ничтожности сделки по ст. 169 Гражданского кодекса РФ; истцом в порядке ст. 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не доказан умысел на совершение сделок с целью, заведомо противной основам правопорядка и нравственности; при заключении сделок стороны не преследовали цель нарушить публичные интересы. Представляется, что постановление апелляционной инстанции могло быть иным в случае, если бы к моменту его вынесения имелся обвинительный приговор суда общей юрисдикции по делу о преднамеренном банкротстве.

    Необходимо отметить, что рассматриваемая нами статья 169 ГК сконструирована таким образом, что не содержит в качестве квалифицирующего признака обязательность нарушения при совершении сделки требований законодательства. Это означает, что для признания сделки недействительной в данном случае не требуется, чтобы она нарушала какие-либо правовые нормы, достаточно лишь чтобы цель совершенной сделки противоречила основам конституционного строя, нарушала права и свободы человека и гражданина, угрожала обороноспособности, безопасности и экономической системе государства.

    4. Немного иной характер имеет использование категории правопорядка и нравственности в спорах о признании недействительным выпуска ценных бумаг.

    Основу для такого иска составляет ст. 51 ФЗ «О рынке ценных бумаг», предусматривающая, что выпуск ценных бумаг может быть признан недействительным в случае, если недобросовестная эмиссия повлекла за собой заблуждение владельцев, имеющее существенное значение, либо в случае, если цели эмиссии противоречат основам правопорядка и нравственности.

    Здесь цели эмиссии, противоречащие основам правопорядка и нравственности, имеют субсидиарное значение, т.е. выпуск ценных бумаг не может быть признан недействительным лишь при наличии указанной цели. Необходимо также, чтобы сама эмиссия обладала признаком недобросовестности, т.е. чтобы в ходе ее проведения были допущены нарушения установленной законом процедуры.

    В то же время нарушения, допущенные при эмиссии ЦБ, выразившиеся в предоставлении неполной или недостоверной информации, сами по себе не преследуют цели, противные основам правопорядка и нравственности, и, следовательно, при отсутствии существенного заблуждения владельцев ЦБ, основания для признания выпуска ЦБ недействительным отсутствуют.

    Антисоциальная направленность эмиссии при отсутствии заблуждения владельцев акций является обязательным предметом доказывания при предъявлении исков о признании выпуска ЦБ недействительным.

    Необходимо отметить также, что чаще всего нарушение основ правопорядка при осуществлении эмиссии ценных бумаг, связывается правоприменителем все-таки с грубыми нарушениями законодательства (в отличие от сделок, для признания недействительными которых по рассматриваемому основанию нарушений требований законодательства не требуется).

    Почему суды отказывают в удовлетворении исков

    Приведенная выше арбитражная практика, а также иные проанализированные дела, относящиеся к категории корпоративных споров, позволяют выделить несколько ключевых аргументов, которые кладутся судом в основу мотивированного решения при отказе в иске:

  • Не доказано нарушение основ правопорядка и нравственности
  • Не доказан умысел хотя бы одной из сторон на совершение сделки с целью, противной основам правопорядка или нравственности
  • Истец не является лицом, имеющим право требовать признания сделки недействительной по указанному основанию
  • Неопределенность правовых категорий правопорядка и нравственности, а также отсутствие их единообразного толкования судебными органами, очевидно, делает процесс доказывания по таким искам достаточно сложным, что и приводит к вынесению судами решений об отказе в иске по первым двум основаниям. Они то и составляют основу большинства отказных решений. Арбитражные суды хотят видеть в исках указание на конкретные основополагающие нормы об общественном, экономическом и социальном устройстве общества, которые стремились нарушить стороны оспариваемой сделки, а также подробное обоснование того, какую цель в действительности хотели достигнуть стороны, совершая соответствующую сделку, и почему эта цель не соответствует основам правопорядка и нравственности.

    Отсутствие у лица права требовать признания сделки по рассматриваемому основанию обосновывается судами следующим образом:

    Отказывая конкурсному кредитору общества в иске о признании недействительной сделки по внесению указанным обществом недвижимого имущества в уставный капитал другого лица, совершенной в течение 2 лет, предшествующих подаче заявления о банкротстве, а, следовательно, фактически направленной на вывод активов в преддверии банкротства, ФАС Московского округа мотивировал свое решение тем, что истец не доказал, какие его права и законные интересы были нарушены заключением оспариваемого договора, какие неблагоприятные последствия повлекла для него оспариваемая сделка, какие его права должен восстановить суд, Истец не пояснил, каким образом констатация ничтожности договора смогла бы привести к восстановлению его прав, учитывая, что последствием признания сделки недействительной на основании ст. 169 Гражданского кодекса Российской Федерации, указанной истцом в качестве основания иска, является взыскание всего полученного по такой сделке в доход государства.

    В другом случае компания обратилась с иском к обществу, акционером которого она является, с иском о признании совершенной обществом сделки недействительной как имеющей цель, противную основам правопорядка и нравственности, поскольку указанная сделка, по мнению истца, была не выгодной для общества, в результате чего страдала эффективность всей производственно-экономической деятельности общества. Судебные инстанции в иске компании отказали по мотиву того, что компания не является заинтересованным лицом, которое вправе требовать признания сделки недействительной. Отсутствие заинтересованности объяснялось тем, что при рассмотрении дела не были представлены доказательства, подтверждающие права и законные интересы акционера.

    Еще в одном случае суд отказал в удовлетворении иска на том основании, что, по мнению суда, акционеры вправе предъявлять иски о признании недействительными только тех сделок, заключенных акционерными обществами, которые нарушают порядок заключения крупных сделок и сделок, в которых имеется заинтересованность. Отказывая в иске о признании недействительной ничтожной сделки по данному основанию, суд фактически пришел к выводу, что акционеры не являются заинтересованными лицами, обладающими в соответствии с пунктом 2 статьи 166 ГК РФ правом заявлять требования о применении последствий ничтожных сделок.

    Когда суд признает акционеров лицами, имеющими ограниченные права по оспариванию сделок, совершенных акционерными обществами объясняется целями недопущения необоснованного вмешательства акционеров в хозяйственную и экономическую деятельность акционерных обществ. Однако данный подход не может быть признан обоснованным, поскольку сделки, предусмотренные ст. 169 ГК РФ являются ничтожными, а не оспоримыми, а, следовательно, иск может быть подан любым заинтересованным лицом. Что касается вывода об отсутствии заинтересованности акционера в применении последствий недействительности сделки в соответствии со ст. 169 ГК РФ, то здесь должен применяться индивидуальный подход, поскольку обращение в доход государства всего полученного по сделке не всегда применяется в качестве последствия недействительности таких сделок. Последствием может стать также односторонняя реституция, в случае если умысел на совершение сделки с целью, противной основам нравственности и правопорядка был у другой стороны сделки. Кроме того, совершенная сделка может в будущем иметь гораздо худшие последствия для акционера, чем обращение всего полученного по сделке в доход государства, таким образом, акционер в данном случае будет иметь прямой интерес признать такую сделку недействительной и не допустить наступление негативных последствий.

    Условия применения рассматриваемых норм

    Все изложенное выше позволяет сделать вывод о том, что суды достаточно редко решаются применять в качестве основания недействительности сделки статью 169 Гражданского Кодекса РФ. Несколько большие шансы признать сделку недействительной, как совершенную с целью противной основам правопорядка и нравственности, появляются в случае, если имеется вступивший в силу приговора суда, установивший виновность какой-либо из сторон сделки в противоправном поведении, выразившемся в заключении такой сделки. Так, обычная сделка купли-продажи, совершенная с нарушением требований законодательства (продажа имущества, принадлежащего предприятию на праве хозяйственного ведения без согласия собственника) была признана недействительной как противная основам правопорядка и нравственности при наличии приговора суда, установившего вину представителя одной из сторон в совершении преступления (халатность, злоупотребление полномочиями).

    Однако возбуждение уголовного дела в связи с совершением сделки отнюдь не является гарантией признания ее недействительной по рассматриваемому в настоящей статье основанию. Так, при рассмотрении арбитражным судом спора о признании недействительным на основании ст. 169 ГК РФ кредитного договора при наличии возбужденного уголовного дела по факту хищения денежных средств, судом цели противной основам правопорядка и нравственности усмотрено не было.

    В другом деле арбитражный суд обосновал отказ в иске при наличии возбужденного уголовного дела по следующим основаниям: «Доводы заявителя о том, что виновная продажа ответчиком ему фальшивых векселей является сделкой, противоречащей основам правопорядка и нравственности, поскольку якобы она нарушает гражданский оборот и ведет к необоснованному причинению вреда заявителю со ссылкой на то, что факт передачи ему ответчиком фальшивых векселей был установлен заключением эксперта от 12.05.2004 N 2087э экспертно-криминалистического центра МВД РФ, а также открытием в отношении генерального директора ответчика уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, не могут быть приняты судебной коллегией в качестве оснований для удовлетворения иска по заявленным истцом основаниям, поскольку основы правопорядка следует рассматривать как установленные государством основополагающие нормы об общественном, экономическом и социальном устройстве Общества, направленные на соблюдение и уважение такого устройства, обеспечение правовых предписаний и защиту основных прав и свобод граждан, притом что понятие «публичный порядок» (синоним термина «основы правопорядка») не совпадает с содержанием национального российского законодательства. В данном конкретном случае суд, по мнению коллегии, правомерно указал на то, что истец не был лишен избрать другой способ защиты права».

    В целом же позиция судебных органов в отношении сделок, имеющих такие противоправные цели как мошенничество, хищение, сводится к тому, что судом не может быть дана надлежащая оценка таким обстоятельствам в процессе рассмотрения дела в рамках арбитражного производства. Указанные факты могут быть приняты судом во внимание как доказательства умысла сторон сделки только при наличии вступившего в силу обвинительного приговора.

    В заключение хотелось бы отметить следующее. Механизм признания недействительной сделки, совершенной с целью, противной основам правопорядка и нравственности, является эффективным инструментом защиты основ конституционного строя государства, обеспечивающим как публичные, так и частные интересы, составляющие основу правопорядка. Частный интерес в данном случае понимается не как интерес конкретного лица, а как гарантирующиеся Конституцией и законодательством РФ частные интересы граждан и юридических лиц, в противовес интересам государственным.

    Указанный механизм имеет большой потенциал для применения не только в налоговых, но также в иных категориях споров, в т.ч. корпоративных. Рассматриваемая норма, на наш взгляд, могла бы более широко использоваться в спорах, вытекающих из недружественных поглощений и корпоративных войн, а также в спорах об ограничении конкуренции.

    Описанные в настоящей статье проблемы, очевидно, не могут быть разрешены путем дополнительного нормативного регулирования, поскольку описать все возможные случаи, когда цель совершенной сторонами сделки будет противоречить основам правопорядка и нравственности, не представляется возможным, да и вероятно не целесообразно. Критерии и подходы к применению правовых категорий нравственности и правопорядка должны быть выработаны судебной практикой.

    Распечатано с сайта компании «Развитие бизнес-систем» (РБС).

    Закрытое акционерное общество «Аудиторско-консультационная группа «Развитие бизнес-систем».
    Телефон: +7 495 967 6838 / Факс: +7 495 956 6850 / e-mail:
    © 2011 / ЗАО «АКГ «РБС»/ Все права защищены

    Самые странные налоги, которые пока не ввели в России

    Если от самых высоких налогов лучше бежать в Сомали и Бурунди, то от самых странных из них пока можно скрыться в России. Но статусу страны без нелепых сборов постоянно угрожают инициативы законотворцев. «ДП» вспомнил самые безумные из них.

    На днях премьер-министр Дмитрий Медведев высказался против давно обсуждаемого налога на бездетность. «Этот налог. был самым непопулярным налогом в советский период. Потому что люди, особенно мужики, не могли понять — я ничего не сделал, никакого преступления не совершил, не являюсь злостным алиментщиком, почему я должен платить этот налог, и тем не менее с меня эти деньги дерут», — сказал он. Почему премьер-министр считает, что налоги должны платить исключительно те, кто совершил какое-то преступление — конечно, отдельный вопрос.

    Между тем страны с самыми высокими налогами давно известны. Например, если судить по НДФЛ, то это Норвегия, Швеция и Нидерланды. Известно и куда бежать от непосильного налогового бремени, в этом случае можно скрыться на Вануату, Каймановых островах или в Сомали, а если есть желание сильно не отрываться от цивилизации – можно спрятать доходы где-нибудь в Андорре или Монако. А вот куда деться от странных налогов – большой вопрос. Почти каждая страна мира уже успела ввести хоть один совершенно не вяжущийся со здравым смыслом налог. Бассейн, солнце, тень, чипсы и даже гипс – все это уже облагается налогом в разных странах. Россиянам в этом плане в некотором смысле повезло. Мысли о введении идиотских налогов время от времени посещают законотворцев, но с завидной регулярностью здравый смысл все же берет вверх и соответствующие инициативы так и не становятся реальностью. «ДП» вспомнил, какие идеи сумасшедшего налогообложения грозили России в последние несколько лет.

    Что предложили: налог на безбрачие

    Кто предложил: борец за нравственность Алексей Комаровский

    Кстати, упомянутый налог на бездетность сложно отнести к нереализованным инициативам. Он был введен в Советском Союзе в 1941 году. В 1992 году вслед за СССР исчез и налог на бездетность, но попытки вернуть его с тех пор так и не прекращались. Зачастую подобные инициативы принадлежали представителям РПЦ или обычным борцам за развитие духовности. Так, в 2005 году руководитель общественной организации «За духовность и нравственность» Алексей Комаровский предложил ввести и налог на безбрачие. А священник Максим Обухов поддержал эту идею.

    Что предложили: налог на веру

    Кто предложил: блогеры

    Уровень неадекватности: 10

    В 2013 российская блогосфера, утомленная и взволнованная подобными инициативами а также увеличением количества религиозно оскорбленных, извергла из себя идею ввести налог на веру. Особо «гениальные» авторы инициативы предположили, что такой налог сможет служить доказательством истинной веры и лишит возможности всяких случайных личностей жаловаться на оскорбление чувств верующих. В этот момент стало понятно, что народные инициативы могут быть даже хуже, чем идеи законотворцев со стажем.

    Что предложили: налог на шашлык

    Кто предложил: депутат Владимир Петров

    Уровень неадекватности: 7

    В 2015 году депутат законодательного собрания Ленинградской области Владимир Петров предложил ввести некий «лесной сбор». Название этого налога можно было бы легко перепутать с наименованием зубной пасты. Чтобы избежать подобной путаницы, в народе инициативу Владимира Петрова быстро переименовали в «налог на шашлык». Предполагалось, что россияне раз в несколько месяцев будут платить где-то по 500 рублей за право разводить в лесу шашлыки и разводить костры. Сама по себе инициатива выглядела достаточно разумной, но официальное название, а также некоторые детали придавали ей ярко выраженный оттенок абсурдности. Например, отмечалось, что от сбора будут освобождены те, кто пришел в лес собирать травы и молиться.

    Что предложили: туристический налог

    Кто предложил: Министерство по делам Северного Кавказа

    Уровень неадекватности: 8

    С 2008 года Австрия, Италия и Германия и другие европейские страны постепенно начали вводить специальный сбор в наиболее привлекательных для путешественников городах. Так называемый туристический налог в том или ином виде ввел уже целый ряд стран. Это может быть сбор в размере 1-3 евро за проживание в отелях и хостелах или плата за то, чтобы выехать из страны. Неудивительно, что идея повторить этот успех уже не раз посещала и российских чиновников. Например в прошлом году предлагалось ввести такой налог для туристов, посещающих Северных Кавказ. Но одно дело курортный налог на Мальдивах, Ибице или в Риме и совсем другое — брать с туристов деньги за то, что те решили (более уместным будет все-таки сказать «решились») отдохнуть в Назрани или Нальчике, скорее этим отважным стоило бы доплатить. Внутренний и въездной туризм в России (а особенно в регионах) только-только начал преодолевать зачаточную стадию развития, и проблем в этой сфере еще много, а туристический налог может загубить развитие на корню.

    Что предложили: налоги для безработных

    Кто предложил: депутат Андрей Анохин

    Уровень неадекватности: 9

    Так уж повелось, что в большинстве случаев налоги так или иначе связаны с получением доходов. Это в принципе более чем логично. Но в 2015 году появилась идея нарушить эту добрую традицию. Тогда депутат Заксобрания Петербурга Андрей Анохин предложил ввести «налог на безработных», сбор, который предписывалось бы взимать с граждан, нигде официально не трудоустроенных. Предполагалось, такие меры сократили бы количество россиян, получающих доходы без официального оформления и, соответственно, не уплачивающих налоги. По сути, введение этого налога вернуло бы нас к советским временам и к борьбе с тунеядством. А вместе с бездельниками заодно бы начали бороться с фрилансерами и людьми, которые, например, живут за счет сдачи квартиры в аренду. К счастью, Минтруд от идеи введения налога для безработных отказался. По крайней мере пока.

    Что предложили: налог на чипсы

    Кто предложил: депутат Олег Михеев

    Уровень неадекватности: 2

    В ноябре 2015 года депутат Госдумы от фракции «Справедливая Россия» Олег Михеев предложил ввести акцизы на такие вредные продукты, как чипсы и газировка. Цели, как всегда, были благими – так депутат собирался бороться с ожирением и диабетом в стране. Позже появилась информация, что правительство всерьез задумалось о расширении перечня подакцизных товаров за счет вредных для здоровья продуктов. Но в начале февраля от идеи все-таки решили отказаться. Может, и зря, аналогичный налог, к примеру, был введен в Венгрии еще в 2011 году.

    Понятие нравственности в обществе и экономике Текст научной статьи по специальности « Экономика и бизнес»

    Аннотация научной статьи по экономике и бизнесу, автор научной работы — Швецов Юрий Геннадьевич

    Рассматривается проблема исчерпания потенциала традиционной экономики и перехода ее в свое новое качество в направлении усиления ее гуманизации и социализации. Раскрывается социально-экономическая сущность олигархического капитала , проанализированы характерные особенности его проявления в РФ и доминирующее положение в обществе, дается характеристика важнейших причин, препятствующих развитию в нашей стране малого бизнеса . Приводятся основные направления демократизации экономических процессов в обществе.

    Похожие темы научных работ по экономике и бизнесу , автор научной работы — Швецов Юрий Геннадьевич

    In the article is examined the problem of the exhaustion of the potential of the traditional economy and its passage into its new quality in the direction of strengthening its humanization and socialization. The social and economic essence of oligarchical capital is revealed, the characteristic properties of its manifestation in RF and dominant position in the society are analyzed, is given the characteristic of the most important reasons, which impede development in our country of small business. Are given the basic directions of the democratization of economic processes in the society

    Текст научной работы на тему «Понятие нравственности в обществе и экономике»

    ?УДК 336.14 Ю. Г. Швецов

    ПОНЯТИЕ НРАВСТВЕННОСТИ В ОБЩЕСТВЕ И ЭКОНОМИКЕ

    Рассматривается проблема исчерпания потенциала традиционной экономики и перехода ее в свое новое качество — в направлении усиления ее гуманизации и социализации. Раскрывается социально-экономическая сущность олигархического капитала, проанализированы характерные особенности его проявления в РФ и доминирующее положение в обществе, дается характеристика важнейших причин, препятствующих развитию в нашей стране малого бизнеса. Приводятся основные направления демократизации экономических процессов в обществе.

    Ключевые слова: экономика, нравствен-

    ность, государство, власть, олигархический капитал, малый бизнес, общественные финансы, качество жизни.

    Экономика и нравственность. Казалось бы, что между ними общего? Первое из этих двух понятий — явление сугубо материальное, отражающее процесс товарно-денежного производства в результате взаимодействия основных хозяйствующих субъектов и выражающееся в объективных макро- и микроэкономических показателях эффективности их деятельности. Второе понятие мы традиционно связываем с духовной сферой жизни общества, с определенными этическими и моральными нормами поведения людей.

    Итак, экономика — это вещественная основа существования индивидуумов, жесткопрагматическая сфера их деятельности, а нравственность есть продукт духовного совершенствования человека, относящийся к области идейноэтического сознания. Экономика — это базис, материальный фундамент общества, а нравственность

    — суть надстройка, духовный сегмент, социум. И тем не менее, как это всегда и бывает в жизни, эти два понятия являются единством противоположностей, не исключающих, а, наоборот, дополняющих и развивающих одно другое.

    Понятно, что бизнес не делается в накрахмаленных перчатках, здесь царит жесткий закон конкуренции, исключающий проявление любых сантиментов. Сильный побеждает слабого, напористый — неповоротливого, смелый — нерешительного, алчный — простодушного. Могут ли в этих условиях соблюдаться какие-либо этические нормы и моральные принципы? Практика дает однозначно отрицательный ответ на этот вопрос. Правда, мы можем иногда встретить (как правило, в развитых в экономическом отношении странах) случаи нравственного поведения бизнесменов, например, пожертвования средств на благотворительные цели, гарантии честного слова (не закрепленного в письменном договоре, но свято соблюдающегося). Но это, скорее, исключение из общего правила.

    Между тем, на наш взгляд, пределы такой экономики, оторванной от моральных устоев общества, уже не за горами, что отчетливо подтверждается чередой экономических кризисов конца ХХ

    — начала ХХ1 века.

    Безнравственное общество — неэффективная экономика

    Будущее — за экономикой более высокого порядка, основанной на непреходящих человеческих ценностях: порядочности, чести, интеллигентности, доброте, великодушии и пр. Только в этом случае возможен резкий импульс в экономическом развитии, основанный на сочетании физических и духовных законов общества и имеющий в качестве конечной цели не только рост материального благосостояния людей, но и раскрытие их нравственного, духовного потенциала.

    В современном обществе реальным основанием не только экономики, но и нравственности, политики, общественных отношений в целом являются интересы как совокупность долговременных желаний и устремлений. Эволюция общества сегодня в развитых странах определена изменением иерархии факторов производства в сторону приоритета высококвалифицированного и высокодуховного творческого труда.

    Возрастающая роль человеческого капитала меняет не только экономику, но и само общество. Сегодня наука и ее результат — знания — уже стали непосредственной производительной силой. Знания все увереннее оттесняют на второй план традиционные факторы экономического развития (капитал, труд, землю) и становятся главным источником общественного богатства.

    Но знания не могут быть оторваны от своего носителя — человека. Вполне обоснованно можно утверждать, что сегодня должны усиливаться гуманизация и социализация и экономики, и общества в целом. Первое место в стратегии устойчивого развития современного государства долж-

    ны занимать целевые установки, направленные на укрепление нравственных начал и связанные с укреплением здоровья населения, увеличением активной продолжительности жизни, повышением уровня образования, развитием науки, повышением качества жизни в целом.

    Каким же образом возможно переориентировать экономику сегодняшнюю — вещественную -на экономику завтрашнего дня — метафизическую? Есть только один путь для этого — проводником этого нового процесса должно стать государство.

    Но для этого оно должно сначала измениться само, и это касается всех направлений его деятельности: политического, экономического, правового, социального. И, представляется, начать здесь нужно с ограничения власти чиновничества — самого алчного и беспринципного класса в любом государстве. Ведь не секрет, что наиболее крупные бизнес-структуры тесно связаны с властью, и именно они диктуют правила поведения в обществе, устанавливают свои законы, отличающиеся, а, как правило, и противоречащие тем, которые закреплены в Конституции страны и других важнейших правовых актах.

    Не может быть гравственным общество, при котором труд самых уважаемых в любой стране работников — учителей и врачей — является самым низкооплачиваемым, а размер пенсий вышедших на заслуженных отдых людей, отдавших все силы государству, — ниже прожиточного минимума. Не может быть нравственным общество, где все государственные структуры (органы власти, милиция, ГИБДД, СЭС и т.п.) ни во что не ставят личность человека, если только он не относится к номенклатурной «элите».

    Безнравственное же общество закономерно порождает и неэффективную экономику. Скажем, нарастание экологических деформаций сегодня уже угрожает самому существованию человека, его здоровью и благополучию, что непосредственно влияет на направленность интересов развития и определяет их значимость.

    Не разорвав этот порочный круг власть — бизнес, — невозможно построить фундамент для нового национального хозяйства, ориентированного не на материально-догматическую, а на метафизическую основу деятельности. В последней теория государственного регулирования экономики, базирующаяся на нравственных критериях ее функционирования, должна занимать превалирующие позиции.

    Преобладающая часть российского бизнеса сейчас — это структуры, созданные по инициативе лиц, находящихся во власти, и чем крупнее структура, тем больший пост занимает учредивший ее чиновник. Такие фирмы космополитичны, авто-

    ритарны, их цель — устранение конкуренции путем подавления и поглощения более мелких предприятий, постоянное расширение своих границ и сфер влияния. Если попытаться дать этическую характеристику лиц, создавших такого рода предприятия, то суть ее будет сводиться к алчности, беспринципности, непорядочности, отсутствию моральных ориентиров при выборе средств к достижению цели.

    Примеров из хозяйственной практики найдется великое множество. Вот только несколько из них.

    О губернаторе Краснодарского края А. Ткачеве доподлинно известно, что он является самым крупным землевладельцем в Европе, по данным американской United States Energy Association, в его собственности находятся земельные участки на сумму в два миллиарда долларов.

    Еще один известный агроолигарх — омский губернатор Л. Полежаев. Его младший сын, Алексей, значится среди боссов Millhouse Capital UK Ltd. («дочка» кипрского оффшора), один из активов которой — «Омский бекон» — является предприятием-гигантом региона, холдингом, куда входят свиноводческий комплекс, завод комбикормов, мясокомбинат и птицефабрика.

    Одним из богатейших землевладельцев страны считают и губернатора Ленинградской области В. Сердюкова: принадлежащий его сыновьям холдинг «Интерсолар» контролирует свыше четверти всех лесозаготовок и оптовой торговли лесоматериалами в регионе [1. С. 9].

    Характерно, что государство очень активно защищает интересы номенклатурного предпринимательства: «Создается впечатление, что для крупного бизнеса залог благополучия — не столько в конкретных результатах работы, сколько в умении вытягивать деньги из казны. Именно компании с госучастием или приближенные к казне отличились высоченными премиальными своим руководителям по итогам тяжелого для экономики 2009 г.».

    Из подсчетов экспертов, российские банки, входящие в топ-100, только в 1У квартале 2008 г. привлекли от ЦБ РФ 3,1 трлн. руб., из которых на погашение долгов было направлено только 20% полученной финансовой помощи. В госкорпорации «Транснефть» средний объем выплат одному члену правления в 2007 г. составлял 16,8 млн. руб., а в 2009-м кризисном вырос до 58,3 млн. руб. [2].

    Олигархический и малый бизнес как антиподы

    Отличительными чертами номенклатурнособственнического бизнеса являются следующие:

    — бесконтрольное пользование бюджетными средствами в корыстных целях;

    — стремление к глобализации, т.е. распространение своего влияния на все большее пространство;

    — игнорирование общественных интересов и нравственных устоев.

    Для олигархического бизнеса властью установлены самые благоприятные условия деятельности. Действительно, процесс приватизации в итоге произведен в пользу крупного капитала, именно ему государство в первую очередь всегда готово помочь финансовыми ресурсами (вспомним финансовый кризис), именно он может безнаказанно укрываться от налогообложения (так, большую часть поступлений от НДФЛ составляют доходы низкооплачиваемых слоев населения), все издержки судебной системы связаны также с защитой акул мегабизнеса (как правило, воровство в крупных размерах из бюджета не только не наказуемо, но и составляет один из необходимых элементов деятельности номенклатурного бизнеса).

    Таким образом, налицо эгоистический и потребительский характер современного

    бизнес-сообщества, ведущий страну и основную часть населения к материальной и моральной деградации, духовному опустошению. Сегодняшнее российское государство безнравственно, но оно, ко всему прочему, еще и неразумно: хищнически истребляет природу, ее ресурсы, собственное население. Значит, такое государство является хронически больным, и его нужно долго и системно лечить.

    Существующие в настоящее время условия жизни большинства россиян, в которые их поставило государство, обрекая на прозябание в нищете смехотворными заработной платой и пенсией, можно квалифицировать как кабальные, ибо они не позволяют обеспечить не только расширенное воспроизводство человека (покупка жилья, полноценные отдых и отпуск), но и простое (некачественное питание, недоступность цен на мебель, бытовую технику, автотранспорт).

    Трудно привести в пример хоть одно из многочисленных направлений реформирования экономики и общественного устройства, осуществленных нашим государством за минувшие двадцать лет, реально повлекших за собой повышение уровня и качества жизни основного населения страны. По существу формируя налоговыми платежами доходную часть бюджета государства, оно тем не менее оказывается обделенным при распределении общественных благ.

    Поэтому действительными приоритетами функционирования российского государства, тесно связанными между собой, являются два: во-первых, это сокращение собственного участия при формировании общественных фондов

    потребления, а, во-вторых, увеличение расходов на содержание различных бюрократическо-олигархических структур, т.е. обогащение привилегированного класса за счет обнищания населения, ведущее страну к совершенно дикому социальному расслоению в обществе. О какой нравственности государства по отношению к своим гражданам можно здесь вообще говорить?

    Именно поэтому столь низкопробными в стране стали и все виды искусства, созданные в основном по закону «заказывающего музыку» -в первую очередь кино (хорошие отечественные фильмы, как правило, малобюджетные, и их можно пересчитать по пальцам), телевидение (здесь преобладают низкосортные сериалы), музыка (все усиливающееся засилье «попсы»), театр (где мат на сцене — далеко не редкость), деградировали сатира и юмор, проза и особенно поэзия.

    Можно сказать, что целью сегодняшнего российского общества в экономике является удовлетворение потребностей олигархического капитала, в политике — доминирование бюрократии, в духовно-нравственной сфере — коммерциализация духовных потребностей и превалирование массового сознания.

    Совершенно закономерно в сложившихся условиях, что хищнически-эгоистический характер номенклатурного бизнеса полностью подавляет прогрессивную форму экономического развития — малый бизнес. Более того, первый категорически не приемлет второго как своего антипода и могильщика.

    Наглядной иллюстрацией к сказанному являются данные об эффективности сельскохозяйственного производства в РФ.

    Счетная палата отмечает, что в производстве животноводческих продуктов доля хозяйств населения в последние годы устойчиво превышает 50%. Именно малые формы хозяйствования, а не агрохолдинги, производят основную часть сельхозпродукции: почти две трети мяса скота и птицы, практически весь картофель и овощи, две трети молока и свыше половины всей отечественной шерсти.

    Однако распределение дотаций по-прежнему «осуществляется в пользу крупнейших хозяйств. Как выразился аудитор Счетной палаты Назаров, «реальная политика нацелена на поддержку крупного бизнеса и ограничение малого», причем в этой войне государство целиком на стороне агроолигархов» (4. С. 7).

    Дело в том, что малый бизнес по самой своей сути демократичен, открыт, основан на массовой занятости людей в экономике. Этот вид бизнеса, в отличие от номенклатурного, человечен, основан на совершенно других принципах, связан с вкла-

    дыванием души человека в «свое дело», а потому является делом сугубо нравственным и духовным. Поэтому чем больший сектор занимает малый бизнес в национальном хозяйстве, тем более развита экономика страны, тем богаче проживающее здесь население и выше нравственные устои общества. Это доказывают многочисленные приме -ры из практики экономически развитых зарубежных стран. Вот почему номенклатурный бизнес не заинтересован в развитии малых форм предпринимательства и никогда добровольно не откажется от своей доминирующей роли в государстве.

    Уже давно в РФ периодически совершается словесный ритуал в защиту малого предпринимательства. С многочисленными заявлениями поддержки и обещаниями помощи выступали чиновники самых разнообразных рангов: это и главы местного самоуправления, губернаторы, руководители территориальных округов, депутаты Государственной думы, члены Совета Федерации, премьер и президент страны. Однако положение не меняется, и об этом красноречиво свидетельствует беспристрастная статистика.

    Так, объем среднегодовой федеральной и региональной финансовой поддержки малого предпринимательства в России составил в 2005-2007 гг.

    0,23 млрд. дол. а доля малых предприятий в общей занятости составила 17,6%, а, например, в Италии объем ежегодной финансовой поддержки находится на уровне 5,05 млрд. дол., что обеспечивает 71% общей занятости [3].

    При этом государство не только не помогает малому бизнесу, но, напротив, создает для его развития многочисленные препоны. По имеющимся оценкам, более 90% общего объема постоянных затрат предприятий малого бизнеса (безотносительно к виду экономической деятельности) представляют собой платежи в бюджеты различных уровней, выплаты государственным монополиям и (или) их аффилированным структурам, чиновникам (взятки пожарным, штрафы по результатам налоговых проверок, оплата услуг судов и арбитражей, СЭС, ФСФР и проч.) [4]. Получается, что малый бизнес платит государству своеобразный ежегодный оброк за право ведения предпринимательской деятельности.

    Тот факт, что российское малое предпринимательство до сих пор не стало и вряд ли станет в ближайшем времени одним из приоритетов государственной политики, наглядно подтверждается действиями власти в разгар финансового кризиса, когда средства Стабилизационного, а позднее и Резервного фондов РФ направились исключительно крупным банкам и государственным корпорациям.

    Дело в том, что самый важный приоритет лю-

    бой власти — это ее собственная стабильность. Если государство на деле станет реализовывать систему поддержки малого предпринимательства, и основные параметры развития малого бизнеса будут сравнимы по величине с аналогичными показателями ведущих западных стран, то процесс развития национальной экономики в России примет нежелательный для номенклатурного бизнеса характер. Власть, укрепив свой экономический базис мощной социальной группой — средним классом, получит реальную оппозицию, эффективно воздействовать на которую современными методами управления будет невозможно.

    Поэтому российская власть отстраивает бизнес, но только на олигархическом уровне. Деловая же активность населения для нее попросту опасна, поскольку она создает угрозу предпринимательским структурам, срощенным с властью.

    Для государственно-бюрократического бизнеса в силу отсутствия нравственных начал характерно полное игнорирование полезного назначения произведенного продукта, его конечной ценности. Главное для него — не произвести нужный товар для общества, а продать или, иначе говоря, «впарить», затратив на его создание как можно меньше средств, с использованием различного рода суррогатов. Учитывая, что название крупной фирмы, холдинга для населения в большинстве случаев является абстрактным, ничего для него не говорящим, владельцы нимало не беспокоятся за свою репутацию: «пипл все схавает». И примеров тому — великое множество: это и производство колбасы, где совсем нет мяса, это и «паленые» вино, пиво, водка, коньяк, минеральная вода, «тряпичный» хлеб из-за низкого содержания муки, «ножки Буша», стерилизованные фрукты и пр.

    Малый бизнес так поступать не может изначально: он на виду у всего населения. Единожды подмочив свою репутацию, человек потом может уже никогда ее не восстановить, поэтому он постоянно работает над качеством своего товара, поддержанием своего положительного имиджа и ни за что не решится на сомнительные, как правило краткосрочные по отдаче, аферы. Из этого следует, что малый бизнес не только более нравствен, он еще, а во многом и благодаря этому, более гибок и эффективен.

    Можно сформулировать такой закон: чем больше развит номенклатурный бизнес, тем больше непроизводительных трат осуществляется из бюджета и тем менее нравственно общество и менее благополучно проживающее здесь население. И, наоборот, чем больший удельный вес приходится на общественные финансы, на различные формы малого бизнеса, тем аскетичнее государственный аппарат, тем больше бюджетных расходов на-

    правляется на общественно значимые цели, тем состоятельнее население и тем духовно богаче общество. Поэтому нравственная экономика — это обязательное условие высокоразвитого общества.

    Субъекты экономики, основывающейся на приоритете нравственных категорий, более законопослушны и лояльны по отношению к государству. Привычка своевременно и в полном объеме платить налоги за свой кровный и выстраданный бизнес — явление, абсолютно прогнозируемое и реальное. С другой стороны, и государству в этих условиях нет нужды опираться только на фискальное свойство налогообложения, для него целесообразней сделать упор на регулирующую функцию налоговой системы, обеспечивая тем самым реализацию принципов социальной справедливости и равенства, устраняя чудовищные перекосы в налогообложении.

    Например, безнравственно и неразумно, что в нашей стране, в отличие от развитых в экономическом отношении стран, не существует налоговых льгот при занятии бизнесменами благотворительной деятельностью. Более того, официально перевести деньги на благотворительность можно только из прибыли. Абсурд, но вполне реальна следующая ситуация: передача больному ребенку в рамках благотворительной помощи от какой-либо организации в виде медицинского оборудования стоимостью, скажем, в 250 тыс. руб., влечет за собой обязанность уплаты родителями этого ребенка налога с этой суммы! И люди зачастую отказываются от этого подарка судьбы, не в состоянии изыскать необходимые денежные средства. И перечень подобных примеров можно продолжать до бесконечности.

    При цивилизованных же формах бизнеса обеспечивается высокая степень гармонизации налогообложения, переход к партнерским взаимоотношениям двух его основных субъектов: государства и налогоплательщиков. Создаются одновременно и объективные условия для существенного сокращения фискального аппарата в налоговой службе при одновременном процессе роста доходов в государственной казне, ибо для малого бизнеса оффшорные зоны и теневая экономика не являются насущными, как для монопольно-глобального.

    Направления демократизации экономических процессов

    Что же необходимо предпринять в первую очередь для исправления существующего положения?

    Резкое и масштабное сокращение численности номенклатуры — это необходимое условие для подрыва основы государственно-бюрократического капитализма. Думается, можно совершенно безболезненно для общества сократить минимум в три

    раза количество и численность работников всех министерств, федеральных служб и агентств, а высвободившиеся средства направить на развитие национальной экономики и решение социальных проблем.

    Одновременно с этим необходимо обеспечить действенный общественный контроль за расходованием средств на содержание оставшегося чиновничьего аппарата. При этом для всех государственных служащих, вплоть до самых высших чинов, целесообразно ввести три новшества:

    — предоставлять декларации о доходах их самих и всех членов их семей;

    — ввести на них налог на расходы с прогрессивной шкалой налогообложения;

    — предусмотреть возможность конфискации имущества, нажитого неправедным путем.

    Нужно сделать так, чтобы профессия чиновника стала невыгодной в плане возможности увеличения собственного достатка за счет общественных средств. И это нравственно! Кроме того, есть смысл разработать должностные обязанности для всех видов номенклатурных работников, объявлять конкурсы на вакантные места и перечень требований к ним в условиях полной гласности.

    И, наконец, третья мера — пакет законов о максимально привлекательных организационных условиях вовлечения населения в систему малого бизнеса с широким набором кредитных и налоговых льгот для ведения «своего дела». Массовое вовлечение населения в деловую сферу повысит его политическую сознательность, уровень образования, резко снизит злободневность проблем пьянства, нищеты и обеспечит переход к построению здорового, думающего, а значит, и нравственного общества.

    Успешное развитие малого предпринимательства возможно лишь при наличии политической воли государства сформировать благоприятные социальные, экономические, правовые, политические и другие условия, поддержание и укрепление которых, в свою очередь, сопровождается широкомасштабным развитием малого бизнеса.

    О происходящих изменениях в системе регулирования производства, выражающихся в отходе от традиционных методов управления экономикой, переориентации ее в направлении гуманизации и социализации, свидетельствует тенденция расширения границ самоуправления в развитых странах. В соответствии с последней решения по важным вопросам текущей жизни, в том числе и по финансовым, больших совокупностей граждан принимают сами эти граждане непосредственно, не делегируя своих прав какому-либо выборному органу представительной власти. Финансовые средства, необходимые для реализации этих решений, форми-

    руются путем добровольных отчислений от личных доходов.

    Одновременно усиливается роль частных фондов, финансирующих различные конкретные разработки в сфере науки, оказывающих поддержку системе образования, искусства, выделяющих ресурсы на некоторые социальные нужды, создающих стипендиальные фонды для малообеспеченных студентов. За счет таких фондов поддерживается деятельность женских, спортивных, религиозных организаций, много внимания уделяется экологическим проблемам, включая проведение конкретных мер по очистке водоемов, охране лесов, защите животного и растительного мира, традиционно большие расходы осуществляются и на благотворительные цели.

    Подобного рода деятельность идет вне государственных структур, и крупные средства, расходуемые на перечисленные нужды, не входят в состав государственных финансов. При этом объекты финансирования во многих случаях общие у государства, организаций самоуправления и у некоммерческих фондов. Можно с полным правом констатировать, что происходит формирование параллельной государственной и независимой от нее системы финансирования очень важных и существенных общественных потребностей. Для создания такой параллельной системы финансирования, разумеется, необходимы высокий уровень эффективности производства, а также доходов на душу населения, устойчивые демократические традиции принятия решений в данных странах.

    С точки зрения организации финансов подобные тенденции означают сокращение сферы влияния собственно государственных финансов и начало формирования более широкой системы, которую можно назвать общественными финансами.

    Можно предположить, что в будущем роль общественных финансов еще более повысится, что будет следствием и одновременно предпосылкой расширения прав человека в сфере управления.

    Поэтому в перспективе развитие финансовой системы должно включать в себя и расширение сферы деятельности самодеятельных финансов. Их необходимо поощрять и, конечно, давать им льготы по государственному налогообложению. Это общепринятая практика в развитых процветающих странах, где все благотворительные фонды освобождаются от налогов. Ведь успешное развитие общественных финансов выгодно прежде всего государству, поскольку уменьшает нагрузку на его ресурсы, которые могут быть направлены в приоритетные сферы жизнедеятельности общества, связанные с нравственным совершенствованием населения и повышением качества его развития.

    1. Совершенно секретно. 2010. № 9.

    2. Аргументы и факты. 2010. № 41. С. 13.

    3. Российский статистический ежегодник. -М.: ФСГС, 2006. С. 167.

    4. Вестник Новосибирского государственного университета экономики и управления. 2009. № 2. С. 81.

    НОВОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПЛЕНУМА ВАС РФ N 22: ОГРАНИЧЕНЫ ПРЕДЕЛЫ ДЕЙСТВИЯ НОРМЫ СТ. 169 ГК РФ

    Редакция «АПР» провела на страницах нашего журнала очередной виртуальный «круглый стол», посвященный на этот раз выходу в свет постановления Пленума ВАС РФ от 10 апреля 2008 г. N 22 «О некоторых вопросах практики рассмотрения споров, связанных с применением статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее — постановление Пленума N 22).

    В связи с часто возникающими в судебной практике вопросами применения положений ст. 169 ГК РФ, согласно которым ничтожными являются сделки, совершенные с целью, заведомо противн ой основам правопорядка и нравственности, Пленум ВАС РФ на основании ст. 13 Федерального конституционного закона «Об арбитражных судах в Российской Федерации» дал арбитражным судам целый ряд разъяснений для обеспечения единого подхода к разрешению данных вопросов.

    Постановление Пленума N 22 состоит из семи пунктов, в которых высокие судьи последовательно закрепили следующие практические рекомендации:

    1) приведен примерный перечень заведомо антисоциальных сделок, который частично ограничивает сферу применения судами ст. 169 ГК РФ;

    2) суды вправе квалифицировать совокупно по ст. 169 и 170 ГК РФ реально совершаемую антисоциальную сделку и прикрывающую ее формально правомерную сделку;

    3) суды должны применять специальные последствия недействительности антисоциальных сделок к обеим провинившимся сторонам и в полном объеме, включая одностороннюю реституцию;

    4) само по себе совершение должником-банкротом привилегированных сделок не является основанием для их квалификации по ст. 169 ГК РФ при наличии специальных норм законодательства о несостоятельности (банкротстве );

    5 ) разъяснен гражданско-правовой, а не карательный характер санкций засовершение ничтожных сделок в рамках рассмотрения споров, вытекающих из публичных правоотношений;

    6) право налоговых органов требовать в суде признания сделок недействительными и взыскания всего полученн ого по ним в доход государства ограничено пределами их специальной компетенции и строго обусловлено контрольными задачами в сфере оборота алкогольной продукции, а не обеспечением поступления в бюджет налогов;

    7) в предмет доказывания по гражданско-правовому спору о признании сделки недействительной не входят факты уклонения ответчика от уплаты налогов, нарушения им положений налогового законодательства и вообще оценка налоговых последствий финансово-хозяйственных операций.

    Пленум ВАС РФ также затронул важный аспект налоговых споров, а именно переквалификацию сделок налоговыми органами. Если в ходе налоговой проверки будет выявлен факт заниже ния налоговой базы вследствие неправильной юридической квалификации налогоплательщиком совершенных сделок и оценки налоговых последствий их исполнения, то инспекция вправе по своей инициативе изменить юридическую квалификацию сделок, статус и характер деятельности налогоплательщика на основе оценки сделок в качестве мнимых или притворных (ст. 170 ГК РФ) и обратиться в суд с требованием о взыскании доначисленных налогов (пеней, штрафов).

    Редакция «АПР» обратилась к известным российским практикам, судьям и ученым-юристам с предложением дать свои краткие комментарии к этому знаковому постановлению Пленума ВАС РФ. Были высказаны различные позиции и даже критические оценки.

    Каким образом может повлиять новое постановление Пленума ВАС РФ на правоприменительную практику по налоговым спорам? Сможет ли на практике именно Пленум ВАС РФ, а не поправки в законодательство, ограничить полномочия налоговико, взыскивающих с недавних пор все полученное сторонами по «схемным» сделкам в доход государства? Позволит ли заявленна я ВАС РФ позиция пересмотреть ряд конфискационных дел, в том числе крупнейших налогоплательщиков в громких судебных процессах?

    Эти и другие вопросы обсуждались в ходе развернувшейся по мотивам рассматриваемого постановления Пленума ВАС РФ электронной переписки судей, практикующих юристов и ученых с редакцией журнала.

    Д.И. Дедов,
    судья второго судебного состава ВАС РФ, доктор юрид. наук

    — Я хотел бы обратить внимание на методологические аспекты позиции ВАС РФ по данной проблеме. Полномочия налоговых органов по признанию недействительными сделок, совершенных с целью, заведомо противной основам правопорядка и нравственности, установленные в абз. 4 п. 11 ст. 7 Закона РФ «О налоговых органах Российской Федерации», не соответствуют общим задачам налоговых органов, указанным в ст. 1 данного Закона. Такая ошибка законодателя в применении общего принципа должного администрирования дорого стоит бюджету — в виде расходов на оплату труда должностных лиц налоговых органов и судов, на возмещение судебных расходов при рассмотрении и, вероятно, пересмотре дел, связанных с применением ст. 169 ГК РФ при участии налоговых органов.

    В постановлении Пленума N 22 сделана попытка смягчить этот непрофессионализм законодателя путем указания на такую возможность при контроле над производством и оборотом этилового спирта, спиртосодержащей, алкогольной и табачной продукции, если возникла опасность для жизни и здоровья граждан. Данный тезис явно недотягивает до уровня основ правопорядка и нравственности, поскольку данная продукция сама по себе представляет угрозу жизни и здоровью, равно как и другая предпринимательская деятельность всегда содержит в себе вероятность угрозы жизни и здоровью граждан. Здесь необходимо добавить такой критерий, как масштаб угрозы — например, дезорганизация жизни хотя бы отдельного региона; а если это нарушения валютного законодательства — то нарушение нормального функционирования валютного рынка. По смыслу п. 6 постановления Пленума N 22 исключается автоматическое применение ст. 169 ГК РФ в случае совершения административного правонарушения или даже уголовного преступления, если состав деяния не соответствует критериям ст. 169 ГК РФ.

    Что касается контроля, который налоговые органы осуществляют за соблюдением законодательства о налогах и сборах, правильностью исчисления, полнотой и своевременностью уплаты обязательных платежей, то в п. 7 постановления Пленума N 22 правильно обращено внимание на иные имеющиеся у них полномочия для реализации этой задачи, установленные подп. 3 п. 2 ст. 45 НК РФ, в соответствии с которыми налоговые органы могут оценивать и переквалифицировать совершенные налогоплательщиком сделки только для целей уплаты налогов. В противном случае это приводит к конфликту между полномочиями и произвольному их применению.

    Следует отметить высокую степень независимости судебной власти, проявленной в данном постановлении Пленума, поскольку все многочисленные законодательные инициативы об исключении вышеназванного абзаца 4 п. 11 ст. 7 постановления N 22 не увенчались успехом.

    Д.В. Пронин,
    консультант Отдела анализа и обобщения судебной практики Десятого арбитражного апелляционного суда

    Пленум ВАС РФ дал четкое понятие сделок, совершенных с целью, заведомо противной основам правопорядка и нравственности. Указал на необходимость установить, что цели таких сделок заведомо противоречат основам правопорядка и нравственности, а также наличие соответствующего умысла хотя бы у одной из сторон. Такие сделки могут быть оспорены по основаниям, специально установленным федеральным законодательством (например,ст. 28, 103 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»).

    Налоговые органы вправе предъявлять иски о признании сделок недействительными и взыскании в доход государства всего полученного по таким сделкам в том случае, если удовлетворение этого требования будет направлено на выполнение стоящих перед налоговыми органами задач. Оценка налоговых последствий финансово-хозяй ственных операций, совершенных во исполнение сделок, должна производиться налоговыми органами в порядке, предусмотренном подп. 3 п. 2 ст. 45 НК РФ.

    Из смысла постановления Пленума следует, что налоговые органы не должны всех обвинять в недобросовестности, а должны доказывать необоснованность получения налогоплательщиком налоговой выгоды при установлении соответствующих фактов.

    Полагаем, что постановление Пленума N 22 будет иметь положительное значение для иностранных инвесторов, поскольку снижает риски инвестиций, ограничивая возможности государства по конфискации активов за налоговые правонарушения. Пленум указал на недопустимость взыскания в доход государства всего полученного участниками так называемой «схемной» сделки.Следовательно, налогоплательщики защищены от применения в налоговых спорах ст. 169 ГК РФ, носящей конфискационный характер.

    А.В. Потеева,
    заместитель председателя Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда (г. Воронеж)

    — Постановление Пленума N 22, безусловно, следует признать своевременным и актуальным. Ведь положения ст. 169 ГК РФ вызывали много вопросов у правоприменителей начиная с момента принятия части первой ГК РФ. В частности, чем сделка, противоречащая закону, отличается от сделки, совершенной в целях, противных ос новам правопорядка, или что понимается под основами нравственности и какая сделка может противоречить этим основам? Статья 169 ГК РФ активно применялась налоговыми органами, и суды столкнулись с дополнительной проблемой определения налоговых последствий признания сделок недействительными и механизма реализации полномочий налоговых органов по этому вопросу: либо путем предъявления иска о при знании сделки недействительной при реализации полномочий по Закону РФ «О налоговых органах Российской Федерации», либо при рассмотрении судом налогового спора, в рамках которого налоговым органом изменена юридическая квалификация сделки в соответствии со ст. 45 НК РФ.

    Ответы на эти вопросы нашли отражение в постановлении Пленума N 22. Теперь для квалификации сделки по ст. 169 ГК РФ недостаточно, чтобы сделка просто не соответствовала закону. Необходимо при этом нарушение основополагающих начал российского правопорядка, принципов общественной, политической и экономической организации общества, его нравственных устоев. Длительный теоретический спор о возможности признания сделки ничтожной лишь по одному основанию — нарушение основ нравственности — разрешен в пользу наличия совокупности двух условий, а именно: несовместимость сделки с основами правопорядка и основами нравственности. Такой подход представляется верным, поскольку публичный порядок может и не нарушаться сделкой, которая имеет просто безнравственную цель.

    Применительно к сделкам, о признании недействительными которых вправе заявить налоговые органы, постановление Пленума N 22 также содержит ряд основополагающих выводов. Подтверждена сформированная ранее высшими судами страны позиция, согласно которой налоговые органы вправе предъявлять в суде иски о признании сделок недействительными и взыскании в доход государства всего полученного по таким сделкам (определения КС РФ от 25.07.2001 N 138-О, от 08.06.2004 N 225-О, N 226-О и N 227-О; постановления Президиума ВАС РФ от 11.05.2005 N 11221/04, от 18.08.2006 N 4191/05).

    Однако в развитие данных положений постановление Пленума N 22 содержит оговорку о возможности реализации такого права лишь в целях выполнения задач, определенных ст. 6 Закона РФ «О налоговых органах Российской Федерации» (в частности, при оспаривании сделок, направленных на производство и сбыт продукции, обладающей свойствами, опасными для жизни и здоровья граждан).

    При этом ВАС РФ признал выходящим за рамки полномочий налоговых органов требование о признании сделки, совершенной с целью уклонения от уплаты налогов, недействительной на основании ст. 169 ГК РФ и применении последствий ее недействительности. Такие сделки могут быть оспорены по мотиву их мнимости (притворности) на основании ст. 170 НК РФ.

    На мой взгляд, такие разъяснения могут быть неоднозначно восприняты в связи со сформулированной Конституционным Судом РФ позицией о том, что сделки, совершенные с целью неуплаты налогов и необоснованного возмещения из бюджета налоговых платежей, противоречат основам правопорядка, и в связи с предоставлением налоговым органам права предъявлять в суд иски о признании таких сделок недействительными и взыскании в доход государства всего полученного по этим сделкам (определения КС РФ от 25.07.2001 N 138-О, от 08.06.2004 N 225-О, N 226-О и N 227-О).

    С.А. Астахов,
    старший юрисконсульт юридической компании «Налоговая помощь» («TaxHelp»)

    — Можно совершенно точно сказать,чего не хватает в постановлении Пленума N 22. В нем отсутствует ответ на изначальный вопрос: в какой конкретной ситуации применение ст. 169 ГК РФ следует признать оправданной мерой?

    На первый взгляд, обозначается ситуация, когда налоговые органы могут пользоваться ст. 169 ГК РФ на законных основаниях, а именно при оспаривании сделок, направленных на производство и сбыт алкогольной продукции, обладающей опасными свойствами. Однако в другом пункте Пленум ВАС РФ постановил, что если сделка образует состав публичного правонарушения, то должна применяться не ст. 169 ГК РФ, а соответствующая административная санкция. Для «аморальных торговцев алкоголем» КоАП РФ предусматривает целый ряд составов и санкций: нарушение правил продажи, производство и оборот продукции, не соответствующей санитарным правилам, использование спирта, изготовленного из непищевого сырья, и др. Причем при промышленном производстве и обороте алкогольной продукции без лицензии конфискация предусмотрена не только в отношении продукции, но и в отношении оборудования, использованного для производства алкоголя.

    Таким образом, выявление фактов производства и (или) продажи алкогольной продукции, обладающей опасными свойствами, не позволит налоговым органам что-либо конфисковать на основании ст. 169 ГК РФ: все уже будет конфисковано в соответствии с КоАП РФ по тем или иным основаниям.

    Все иные сделки, упомянутые в постановлении Пленума N 22 (незаконная продажа оружия, наркотических средств, поддельных документов и т.д.), аналогичным образом предусмотрены либо в УК РФ, либо в КоАП РФ.

    Следовательно, первоначальный вопрос так и остался без ответа. Примеров сделки, когда применение ст. 169 ГК РФ было бы основано непосредственно на законе, судьи не привели. Но само упоминание в постановлении Пленума N 22 о возможности гражданско-правовой конфискации в связи с такими деяниями, как незаконная продажа оружия или сбыт поддельных документов, показывает следующее. ВАС РФ рассматривает в качестве деяния, влекущего санкцию по ст. 169 ГК РФ, такое деяние, которое должно быть запрещено УК РФ. Иными словами, гражданскоправовая норма должна применяться в качестве уголовно-правовой санкции в случае, если само деяние еще не криминализировано законодателем. Формально статья 169 ГК РФ выступает легальным способом обойти запрет, установленный ч. 1 ст. 1 УК РФ, согласно которой законы, предусматривающие уголовную ответственность, должны быть включены в УК РФ.

    Е.А. Гурбатова,
    юрист Коллегии адвокатов «Юков, Хренов и Партнеры»

    — Судебная практика полна примеров рассмотрения дел, возбужденных по искам налоговых органов о признании сделок недействительными на основании ст. 169 ГК РФ ввиду того, что сделка совершена с целью уклонения от уплаты налогов и получения необоснованной налоговой выгоды. Данная практика основана на правовой позиции Конституционного Суда РФ (определения КС РФ от 25.07.2001 N 138-О и от 10.01.2002 N 4-О), согласно которой предъявление иска о признании сделки недействительной в соответствии со ст. 169 ГК РФ является мерой, обеспечивающей поступление налогов в бюджет. Арбитражные суды рассматривали данные иски, исследуя преимущественно вопросы доказанности налоговым органом наличия умысла у сторон сделок на совершение противоправных действий, в том числе путем проверки реальности совершения сделки. Полемика на тему правомерности рассмотрения судами подобных исков существует начиная с момента вступления в силу части первой НК РФ, в которой отсутствует прямое указание на наличие у налоговых органов права на обращение с исками о признании сделок недействительными и о взыскании в доход государства всего полученного по таким сделкам. Основной вопрос преимущественно касался того, вступают ли нормы НК РФ в противоречие с положениями Закона РФ о налоговых органах.

    В постановлении Пленума N 22 судьи рассмотрели проблему с иной стороны, отойдя от формальностей законодательства и исследуя саму суть и цели налогового администрирования.

    Позиция ВАС РФ связана с признанием возможности налогового органа инициировать возбуждение в арбитражном суде дела как гражданскоправового, так и публично-правового характера. Однако характер подаваемого иска должен в любом случае соответствовать задачам, реализацию которых налоговый орган обеспечивает таким образом. Теперь само предъявление налоговым органом требования о признании сделки недействительной в связи с наличием цели уклонения от уплаты налогов со ссылкой на ст. 169 ГК РФ является нелегитимным. Вместе с тем ВАС РФ указал налоговым органам «правильную дорогу» для достижения требуемых целей. Выполнение данных указаний приведет к тому, что не налоговые органы, а налогоплательщики вынуждены будут обращаться в суд для оспаривания правомерности произведенной переквалификации сделки.

    В.В. Кулаков,
    доцент кафедры гражданского права Российской академии правосудия, кандидат юрид. наук

    — Каждый предприниматель с целью получения большего дохода стремится минимизировать свои расходы, в том числе путем снижения налоговых отчислений, при этом часто используются схемы, которые прямо не противоречат налоговому законодательству. Но возможность признания их незаконными остается, несмотря на принятие постановления Пленума N 22.

    В нем достаточно четко определены критерии отнесения сделок к т.н. антисоциальным, что, на наш взгляд, необходимо для исключения слишком широкого судейского усмотрения и риска принятия неправильных решений под влиянием политической или иной конъюнктуры.

    Примером может служить широкая трактовка понятия «взаимозависимые лица» в налоговом законодательстве. Если в п. 1 ст. 20 НК РФ достаточно четко определены случаи такой взаимозависимости, то в п. 2 той же статьи указывается, что суд может признать лица взаимозависимыми и по иным основаниям, если отношения между этими лицами могут повлиять на результаты сделок. Поэтому толкование понятия взаимозависимости может быть очень широким и зависеть от конкретной ситуации. В частности, подобная ситуация возникла по делу «ЮКОСа», когда в ходе следствия выяснилось, что все первичные документы «ЮКОСа» и еще семидесяти организаций велись одной структурой — централизованной бухгалтерией «ЮКОСа».

    Отрадно заметить, что согласно высказанной ВАС РФ позиции требование налогового органа о применении предусмотренных ст. 169 ГК РФ последствий недействительности сделки, обосновываемое тем, что она совершена с целью уклонения от уплаты налогов, выходит за рамки полномочий налогового органа. Если суд придет к выводу, что налогоплательщик для целей налогообложения не учел операции или учел операции не в соответствии с их действительным экономическим смыслом, он определяет объем прав и обязанностей налогоплательщика исходя из подлинного экономического содержания данной операции или совокупности операций в их взаимосвязи.

    Следовательно, суд так или иначе может применить в делах об уклонении от уплаты налогов статью 169 ГК РФ и как следствие взыскать все полученное в доход государства. Но при этом Пленум ВАС РФ не предложил достаточно определенных критериев отнесения сделок к антисоциальным. Вызывает настороженность неопределенное выражение «нарушение основ экономической организации общества». Очевидно, как раз здесь и может идти речь о схемах, используемых предпринимателями с целью уменьшить налоговое бремя.

    А.Я. Курбатов,
    доцент кафедры предпринимательского права ГУ—ВШЭ, судья Третейского суда

    — Основное значение постановления Пленума N 22 заключается в разъяснении, что ст. 169 ГК РФ в налоговых отношениях не применяется. Однако, на наш взгляд, такое разъяснение неправомерно по следующим основаниям.

    Во-первых, оно противоречит правовым позициям Конституционного Суда РФ о том, что уклонение от налогов — это цель, заведомо противная основам правопорядка и нравственности и налоговые органы вправе предъявлять в арбитражных судах требования, обеспечивающие поступление налогов в бюджет, включая иски о признании сделок недействительными и о взыскании в доход государства всего полученного по таким сделкам (абз. 3 п. 2 и п. 3 определения КС РФ от 08.06.2004 N 226-О).

    Подход, согласно которому для налогового контроля полномочия налоговых органов предусмотрены НК РФ, а для осуществления иных задач — Законом РФ «О налоговых органах Российской Федерации», где в п. 11 ст. 7 предусмотрено их право предъявлять требования по ст. 169 ГК, не находит четкого закрепления в законодательстве и не согласуется с указанными позициями КС РФ.

    Во-вторых, в случае ничтожности сделок налогоплательщика не требуется предварительного получения налоговым органом решения суда (п. 1 ст. 166 ГК РФ). Вопрос о правомерности изменения ими правовой квалификации таких сделок должен решаться при взыскании доначисленных налогов в судебном порядке (подп. 3 ч. 3 п. 2 ст. 45 НК РФ). Единственное исключение составляют именно антисоциальные сделки. Значит, при выявлении фактов совершения налогоплательщиками мнимых или притворных сделок с целью уклонения от уплаты налогов налоговые органы могут предъявлять в суды требования о взыскании в бюджет доначисленных налогов и соответствующих санкций, а также всего полученного по таким сделкам.

    Данные требования, вопреки мнению Пленума ВАС РФ, выраженному в постановлении N 22, должны объединяться в одно производство, поскольку у них одинаковая доказательственная база (п. 1 ст. 130 АПК РФ).

    В-третьих, при толковании Пленумом ВАС РФ понятия «основы правопорядка» произошло умаление публичных интересов. Уклонение от уплаты налогов, касающееся интересов всего общества, признано не затрагивающим эти основы. Тем самым у налоговых органов есть все основания для постановки перед КС РФ вопроса о признании ст. 169 ГК РФ неконституционной в смысле, придаваемом ей правоприменительной практикой, в том числе постановлением Пленума N 22.

    О.А. Москвитин,
    эксперт службы Правового консалтинга ГАРАНТ, заместитель руководителя отдела поддержки пользователей

    — Представляется, что наибольшее значение постановление Пленума N 22 имеет для налоговой сферы. ВАС РФ отказал фискальным органам в праве на оспаривание сделок по мотиву их антисоциальности. Это решение фактически является пересмотром не только практики нижестоящих судов, но и собственной позиции ВАС РФ, ранее считавшего подобные иски правомерными (постановление Президиума ВАС РФ от 11.05.2005 N 16221/04). Отныне налогоплательщики смогут рассчитывать на поддержку судов при предъявлении исков о безнравственности сделок, а также требовать пересмотра уже принятых в пользу налоговых органов судебных актов.

    Думается, новая позиция ВАС РФ не станет серьезным препятствием повышению эффективности налогового контроля. Статья 169 ГК РФ стала мощным оружием в ряде «громких» дел. Но анализ рядовых налоговых споров позволяет утверждать, что вытекающие из нее требования инспекторов поддерживались судами далеко не всегда, по крайней мере на уровне кассационной инстанции. Это связано со сложностью доказывания умысла сторон сделки на уклонение от уплаты налогов. Стоит поблагодарить ВАС РФ за акцент на обязательности установления умысла: это требование, казалось бы, следует из закона, но не всегда соблюдалось на практике.

    Будем надеяться, что исключение статьи 169 из инструментария налоговых органов станет своеобразным стимулом к использованию таких более свойственных им инструментов, как переквалификация сделки и др.

    Одним из самых интересных положений постановления Пленума N 22 является указание на несоответствие «асоциальных» исков задачам налоговых органов. Этот вывод, на наш взгляд, противоречит не только прежней позиции ВАС РФ, но и выводам, изложенным в определениях КС РФ от 08.06.2004 N 225-О, N 226-О и N 227-О. Но, вероятно, это не станет препятствием для реализации позиции ВАС РФ, поскольку арбитражные судьи не связаны выводами КС РФ, которые не касаются конституционности тех или иных норм права. Более того, отдельные члены КС РФ и сами высказываются против применения статьи 169 ГК РФ в налоговой сфере.

    Тем не менее сам вывод высоких судей о том, что «взыскание всего полученного по сделке не является мерой, направленной на обеспечение поступления в бюджет налогов», — достаточно шаткая основа для ограничения применения статьи 169 ГК РФ в налоговых отношениях. Полагаем, что возможность обжалования асоциальных сделок обеспечивала снижение числа налоговых схем в той же небольшой степени, что и уголовноправовая конфискация, которая якобы вела к снижению числа преступлений.

    О.А. Мясников,
    налоговый юрист, кандидат юрид. наук

    — В постановлении Пленума N 22 указано, что налоговые инспекторы не вправе взыскивать в доход государства денежные средства, полученные по недействительным сделкам, совершенным с целью уклонения от уплаты налогов. Как показывает практика, налоговые органы ранее пытались распростра нить сферу применения статьи 169 ГК РФ на налоговые правоотношения. Но в большинстве случаев им не удавалось доказать обоснованность применения положений данной нормы в рамках отношений, регулируемых налоговым законодательством (постановление ФАС СЗО от 14.04.2006 N А42-3876/04-13, постановление ФАС УО от 04.09.2006 N Ф09-7794/06-С4).

    Теперь же ВАС РФ указал на то, что налоговики вправе предъявить требование о признании заключенных организацией договоров недействительными как сделок, совершенных лишь для вида, без намерения создать соответствующие им правовые последствия (мнимых) либо с целью прикрыть другую сделку (притворных). Однако при этом чиновники должны руководствоваться положениями ст. 170 ГК РФ, а не ст. 169 ГК РФ.

    Если в ходе судебного разбирательства выяснится, что организация для целей налогообложения не учла операции либо учла их не в соответствии с действительным экономическим смыслом, то суд определит объем прав и обязанностей компании исходя из подлинного экономического содержания данной операции или совокупности операций в их взаимосвязи.

    Это означает, что по недействительной сделке инспекторы все же могут доначислить организации суммы налогов, пеней и штрафов. В то же время налоговикам запретили взыскивать в доход государства имущество, полученное сторонами подобной сделки.

    Е.А. Павлодский,
    член Научно-консультативного совета при ВАС РФ, Заслуженный юрист РФ, д-р юрид.наук, профессор

    — В разъяснениях Пленума ВАС РФ объяснить категорию «противной основам правопорядка и нравственности» сделки удалось лишь на примерах из судебно-арбитражной практики. Рассматривая постановления Пленума ВАС РФ в качестве источника права, полагаю наиболее существенными правила пунктов 5, 6 и 7 постановления Пленума N 22 относительно последствий недействительности сделок.

    Если сделка сама по себе образует публичное правонарушение или это правонарушение связано с совершением такой сделки, то в рамках рассмотрения спора, вытекающего из публичных правоотношений, следует применить санкции, установленные законодательством в качестве меры ответственности за совершение данного правонарушения, а не последствия, предусмотренные ст. 169 ГК РФ. Достаточно сложно написан п. 6 постановления Пленума N 22. Представляется, что речь здесь идет о том, что уклонение от уплаты налогов повлечет за собой последствия недействительности сделок только в том случае, когда имела место мнимая или притворная сделка (ст. 170 ГК РФ).

    При установлении факта занижения налоговой базы, как правило, будет возникать вопрос о доначислении суммы налогов исходя из подлинного экономического содержания заключенных договоров (см. п. 7 постановления Пленума N 22).

    Считаю, что рассматриваемое постановление Пленума ВАС РФ заслуживает поддержки с правовых и общечеловеческих позиций.

    П.В. Садовский,
    юрист Департамента разрешения споров Юридической фирмы «Магистр и Партнеры»

    — Безусловно, разъяснения ВАС РФ, принятые в виде постановления Пленума N 22, носят положительный для практики характер. Почти всем известны громкие дела, когда суды по требованиям налоговых органов применяли ст. 169 ГК РФ (дело с акциями предприятий башкирского ТЭК, дело «ПрайсвотерхаусКуперс Аудит», дело об акциях ОАО «НК «Русснефть»», дело «Тольяттиазота»).

    Необходимо отметить, что ВАС РФ не исключил полностью применение ст. 169 ГК РФ налоговыми органами (эта точка зрения встречается в некоторых СМИ), а ограничил такую практику. Согласно постановлению Пленума N 22 данная статья может применяться налоговыми органами лишь постольку,поскольку удовлетворение соответствующего требования направлено на выполнение задач налоговых органов, предусмотренных законодательством. Но самое главное заключается, на мой взгляд, в том, что налоговые органы перестанут использовать ст. 169 ГК РФ для целей, не связанных со свойствеными им функциями. Фактором, который в немалой степени этому способствовал, была положительная практика арбитражных судов по искам налоговых органов о признании сделок недействительными и взыскании всего полученного по сделкам в доход государства. В этом смысле ВАС РФ переломил по сути порочную и уже сложившуюся судебную прак тику.

    Интересно также заметить, что постановление Пленума N 22 может применяться в совокупности с постановлением Пленума ВАС РФ от 14.02.2008 N 14 о пересмотре дел по вновь открывшимся обстоятельствам, в том числе в связи с изменившейся практикой применения тех или иных норм, которые были применены в конкретном деле.

    Как представляется, эти два постановления Пленума ВАС РФ открывают большие возможности для заинтересованных лиц. Ведь теоретически могут быть пересмотрены по вновь открывшимся обстоятельствам различные, в том числе громкие, дела, в которых имело место необоснованное применение ст. 169 ГК РФ по требованиям налоговых органов.

    К.А. Сасов,
    старший юрист юридической компании «Пепеляев, Гольцблат и партнеры», кандидат юрид. наук

    — Постановление Пленума N 22 содержит основной «налоговый» вывод о том, что требование налогового органа о применении предусмотренных ст. 169 ГК РФ последствий недействительности сделки, обоснованное тем, что она совершена с целью уклонения от уплаты налогов, выходит за рамки полномочий налогового органа.

    Однако этот на первый взгляд революционный вывод представляется до статочно очевидным, если исходить из того, что государство в своих налоговых притязаниях ограничено только частью имущества налогоплательщика. Конституционные принципы соразмерности налогообложения, первичности права собственности и производности налоговых обязанностей налогоплательщика раскрыты в итоговых решениях Конституционного Суда РФ. Например, в п. 5 постановления КС РФ от 15.07.1999 N 11-П высокий суд признал не соответствующими Конституции РФ положения законодательства, допускающие взыскание с налогоплательщиков налоговых санкций, многократно превышающих их налоговую недоимку перед бюджетом.

    Кроме того, данный вывод Пленума ВАС РФ не является для арбитражной практики новым. В последнее время федеральные арбитражные суды неоднократно признавали отсутствие права налоговых органов решать сугубо налоговые вопросы (выявление налогового правонарушения, погашение налоговых недоимок) в рамках гражданскоправового спора о признании сделки недействительной (например, постановление ФАС МО от 29.10.2007 N КГ- А41/10466-07).

    Рекомендации Пленума ВАС РФ не содержат каких-либо лазеек для налоговых мошенников, создающих для целей налоговой экономии цепочки притворных сделок. Исходя из современной судебной практики, с решением задачи противодействия такого рода мошенничеству вполне справляется ст. 45 НК РФ с учетом рекомендаций в п. 7 постановления Пленума ВАС РФ от 12.10.2006 N 53. В своем новом постановлении ВАС РФ еще раз напомнил о возможности налоговой переквалификации сделок и довзыскания налогов исходя из подлинного экономического существа сделок.

    Но в то же время этот в целом верный шаг Пленума ВАС РФ в сторону более адекватного судебного толкования ст. 169 ГК РФ является лишь первоначальным и промежуточным. Поскольку ст. 169 ГК РФ защищает именно публичный, а не частный интерес и носит явно выраженный административный или уголовно-правовой характер, ее судебное применение в будущем должно быть полностью заменено применением специальных административно- или уголовно-правовых норм. Предпосылки для этого созданы п. 5 постановления Пленума N 22.

    Е.В. Семьянов,
    адвокат Коллегии адвокатов «Арутюнов и партнеры», кандидат юрид. наук

    — Более пристальный анализ постановления Пленума N 22 позволяет совершенно определенно установить его политическую ангажированность.

    Так, п. 1 данного постановления указывает на то, что норма ст. 169 ГК РФ является специальной по отношению к норме ст. 168 ГК РФ. В то же время содержание п. 2 и 4 этого же постановления Пленума позволяет сделать совершенно противоположный вывод. Именно в перечисленных там случаях банкротства стороны нарушают не столько закон, сколько основы нравственности, как общей, так и специальной — нравственности ведения предпринимательской деятельности (требования добросовестности поведения сторон сделки). Ограничивая в случаях банкротства применение нормы ст. 169 ГК РФ, Пленум ВАС РФ фактически дает зеленый свет для злоупотреблений субъективным правом недобросовестной стороной сделки.

    Аналогичная ситуация складывается и в сфере публичных правоотношений, так как своим новым постановлением ВАС РФ как бы оберегает более сильную сторону в публичных правоотношениях от применения по отношению к ней последствий, предусмотренных ст. 169 ГК РФ.

    В п. 7 постановления Пленума N 22 содержится противоречие. Так, в абз. 1 этого пункта указывается, что факты уклонения ответчика от уплаты налогов и нарушения им налогового законодательства не подлежат доказыванию в гражданско-правовом споре, то есть решение налогового органа становится преюдициальным для арбитражного суда. В то же время в абз. 4 и 5 того же пункта содержится обратное: суд, оценивая доказательства, вправе согласиться или нет с мнением налогового органа. Подобное противоречие на практике позволит рассматривать дела, основываясь то на одном положении, то на диаметрально противоположном, что в свою очередь приведет к судебному произволу, когда основание будет выбираться не с учетом правовых норм, а в силу той или иной заинтересованности.

    Общий крен содержания постановления Пленума в сторону защиты выступающей от имени государства стороны в публичных правоотношениях и в ущерб частноправовому сектору хозяйственной жизни позволяет говорить об определенной дискриминации частных интересов.

    С.В. Тарнопольская,
    адвокат Коллегии адвокатов «Юков, Хренов и Партнеры»

    — Постановление Пленума N 22 отражает спорный характер ст. 169 ГК РФ, которая по своему содержанию, условиям и последствиям применения вообще с трудом укладывается в контекст гражданско-правового регулирования. Данные Пленумом разъяснения не проливают свет на реальные возможности применения данной нормы ГК РФ. Напротив, их несомненная практическая ценность состоит в ограничении сферы действия рассматриваемой нормы путем указания случаев, в которых квалификация сделки по ст. 169 ГК РФ недопустима.

    Наиболее всеобъемлющим представляется разъяснение, данное в п. 5 постановления Пленума N 22. Представить себе гражданско-правовую сделку, совершенную с целью, заведомо противной основам правопорядка и нравственности, и при этом не содержащую состава уголовного или административного правонарушения, практически невозможно. Таким образом, данное разъяснение ВАС РФ сводит на нет имеющиеся в практике попытки подменить применение публичных мер ответственности конфискационными санкциями ст. 169 ГК РФ.

    Важную роль при разрешении споров в налоговой сфере призваны сыграть п. 6 и 7 постановления Пленума N 22. Толкование их положений в совокупности позволяет, во-первых, полностью вывести сделки, которые налоговые органы квалифицируют как совершенные с целью уклонения от уплаты налогов, из-под действия ст. 169 ГК РФ и, во-вторых, минимизировать применение гражданского законодательства в спорах, связанных с уклонением от уплаты налогов. Правда, об окончательном пресечении практики обращения налоговых органов с исками по ст. 169 ГК РФ говорить еще рано, пока не будет сформирована судебная практика.

    С.Ю. Филиппова,
    доцент кафедры гражданского права Российской академии правосудия, кандидат юрид. наук

    — Следует в целом признать, что потребность в принятии постановления Пленума ВАС РФ по вопросам применения ст. 169 ГК РФ давно назрела. Вместе с тем, как видится, постановление основных вопросов правоприменения не решило.

    На практике применение ст. 169 ГК РФ порождало двоякие проблемы. С одной стороны, правовое последствие в виде недопущения реституции (взыскания всего полученного по сделке сторонами в доход Российской Федерации) порождает нежелание субъектов гражданского права заявлять требования в суде о применении последствий ничтожности сделок по этому основанию, так как последствия коснутся в равной мере обеих сторон сделки, в том числе истца. В п. 3 постановления Пленума N 22 подчеркивается недопустимость применения установленных законом последствий частично, только к одной стороне сделки. Соответственно, истцу придется впоследствии возвращать полученное в доход Российской Федерации. В этом плане постановление Пленума N 22 так и не предложило чеголибо нового, сосредоточив внимание арбитражных судов на установленной законом возможности отступления от общего правила, если одна из сторон при совершении сделки действовала без умысла.

    С другой стороны, получила распространение практика применения последствий недействительности сделок по ст. 169 ГК РФ налоговыми органами, которые под целями, противными основам правопорядка, понимали уклонение от уплаты налогов и уменьшение налоговой базы. Пленум ВАС РФ на этот раз специально указал на отсутствие таких полномочий у налоговых органов. Однако не вполне ясной представляется аргументация высоких судей: «взыскание в доход Российской Федерации всего полученного (причитавшегося) по сделке не является мерой, направленной на обеспечение поступления в бюджет налогов».

    В постановлении Пленума N 22 указано, что не любое нарушение закона следует считать нарушением основ правопорядка. Но при этом исчерпывающего перечня таких основ правопорядка, нарушение которых могло бы повлечь применение ст. 169 ГК РФ, в тексте постановления не содержится. В данном постановлении не нашла поддержки позиция, встречавшаяся ранее в отдельных судебных решениях, согласно которой основами правопорядка следует считать нормы Конституции РФ, а нарушением основ правопорядка — любое нарушение конституционных положений. Позиция Пленума ВАС РФ по этому вопросу представляется более убедительной, так как Конституция РФ является основой всех вообще нормативных правовых актов РФ, поэтому в любой норме того или иного документа можно найти конституционные основы, что способствует чрезмерно широкому применению ст. 169 ГК РФ.

    Вопрос о соотношении основ правопорядка с нормами нравственности, а также о содержании норм нравственности в контексте применения ст. 169 ГК РФ давно вызывал теоретические споры. К сожалению, он так и не нашел отражения в постановлении Пленума N 22. Вместе с тем ВАС РФ косвенно высказался о том, что нарушение норм нравственности является основанием недействительности сделки не само по себе, но в совокупности с нарушением основ правопорядка. По тексту постановления термины «основы правопорядка» и «нравственность» постоянно употребляются вместе.

    При оценке возможности применения ст. 169 ГК РФ к сделкам, совершаемым в процессе банкротства, ВАС исходил не столько из буквы закона, сколько просто из целесообразностиприменения последствия в виде недопущения реституции в таких случаях. Невозможность применения ст. 169 ГК РФ обосновывается нарушением прав кредиторов при применении указанного в законе последствия.

    Складывается впечатление, что основным препятствием на пути правильного и единообразного по сути применения ст. 169 ГК РФ является установленное в законе правовое последствие антисоциальной сделки. Явная конфискационная составляющая такого последствия делает его некоей мерой ответственности. Как и любая другая подобная мера, она должна применяться только при наличии состава правонарушения. Вместе с тем противные основам правопорядка и нравственности сделки могут затрагивать интересы многих, в том числе и лиц, не совершавших правонарушений.

    Полагаю, что чрезмерно жесткое последствие, заложенное в ст. 169 ГК РФ, устранить мог бы только законодатель. Позитивной следует признать попытку ВАС сгладить это последствие и дать арбитражным судам возможность не применять ст. 169 ГК РФ в отдельных случаях. Однако эта очевидная корректировка законодательства по инициативе судебной власти, пускай даже в лице Пленума ВАС РФ, не может не настораживать.

    А.В. Фролова,
    редактор-эксперт журнала «Арбитражное правосудие в России», кандидат юрид. наук

    — Пленум ВАС РФ впервые обозначил круг антисоциальных сделок, так как именно неопределенность, содержавшаяся в ст. 169 ГК РФ, во мно гом способствовала необоснованному предъявлению налоговыми органами исков о признании ничтожными сделок налогоплательщиков.

    Поддерживая позицию КС РФ о том, что целью, заведомо противной основам правопорядка и нравственности, является, в частности, уклонение от налогов, Пленум ВАС РФ тем не менее указал, что налоговые органы вправе предъявлять иски, только если их удовлетворение направлено на выполнение свойственных им контрольных задач.

    В случае предъявления подобных исков налоговые органы должны будут обосновать, что являются теми заинтересованными лицами, которые на основании ч. 2 ст. 166 ГК РФ вправе предъявлять требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки. В противном слу чае суд может отказать в удовлетворении требований налогового органа. Кроме того, напрашивается вывод, что и иные государственные и муниципальные органы могут предъявлять иски по ст. 169 ГК РФ только в случае, если их удовлетворение направлено на выполнение поставленных перед ними задач.

    Незаконные сделки с имуществом, совершенные лицом-банкротом, должны признаваться ничтожными на основании специального законодательства о банкротстве. Причем Пленум ВАС РФ не отвергает возможности предъявления исков о признании таких сделок антисоциальными. В данном случае ВАС РФ защищает интересы кредиторов организации-банкрота. Дело в том, что последствием недействительности сделки по ст. 168 ГК РФ является двусторонняя реституция. Применив такие последствия, организация-банкрот получает обратно отчужденное по сделке имущество, и за счет него могут быть удовлетворены требования кредиторов. В случае же применения последствий по ст. 169 ГК РФ организация банкрот лишается имущества в пользу государства.

    Относительно возможности предъявления налоговыми органами исков о признании антисоциальными сделок по отчуждению имущества организацией-банкротом нужно также уточнить следующее. Удовлетворение таких исков должно быть направлено на выполнение задач, определенных ст. 6 Закона о налоговых органах.

    Г.М. Акчурина,
    руководитель Группы налоговых споров Департамента налогов и права компании
    «ФБК-Право»

    — В свое время толчком для массово го обращения налоговых органов в суды с требованиями по ст. 169 ГК РФ послужило определение КС РФ от 08.06.2004 N 226-О.

    В большинстве дел, по которым налоговые органы предъявляют требования по ст. 169 ГК РФ, организации обвинялись в том, что в целях экономии на налогах они прикрывали реальную сделку, по которой налогообложение достаточно высокое, другими сделками, имеющими более льготный налоговый режим, или просто создавали видимость сделок для получения налоговых преимуществ. По закону при установлении факта неуплаты налога по такого рода сделкам налоговый орган вправе: взыскать с налогоплательщика сам налог, не поступивший в бюджет в результате незаконных действий (ст. 45 НК РФ); взыскать в доход государства пени как компенсацию потерь государства за каждый день просрочки в уплате налога (ст. 75 НК РФ); взыскать штраф в размере 40% от неуплаченной суммы налога (п. 3 ст. 122 НК РФ), т. е. применить меру ответственности за умышленно совершенное налоговое правонарушение. Кроме того, уклонение от уплаты налогов в крупном и особо крупном размерах грозит уголовной ответственностью (ст. 198 и 199 УК РФ).

    Наряду с вышеперечисленными мерами налоговые органы стали активно обращаться с исками о взыскании всего полученного сторонами по сделке в доход государства. Очевидно, что имущество, передаваемое по сделке, может в несколько раз превышать по стоимости сумму неуплаченного налога (как, например, в деле о взыскании по иску налогового органа в доход государства акций предприятий ТЭК).

    На практике налогоплательщики подвергались санкциям, которые не соответствовали смыслу и назначению ст. 169 ГК РФ, а также прямо нарушали принцип стабильности гражданского оборота и некоторые конституционные принципы: равная защита всех форм собственности, соразмерность применяемой ответственности (налоговой санкции в виде конфискации имущества) совершенному правонарушению (неуплате налога) и др.

    Поэтому постановление Пленума N 22 стало своевременной реакцией государства на неправильное применение судами положений ст. 169 ГК РФ и массовое предъявление налоговыми органами вытекающих из нее исков. ВАС РФ указал на необходимость соблюдения общеправового принципа деятельности государственных органов — все права и обязанности могут реализовываться государственными органами лишь постольку, поскольку соответствуют задачам их деятельности и специальной компетенции налоговых органов.

    Указано также на то, что при осуществлении контроля за соблюдением налогового законодательства нужно использовать правовые механизмы, предусмотренные НК РФ для таких целей, не подменяя их другими правовыми институтами. В случаях, когда налогоплательщик прикрывает реальную сделку другой в целях налоговой экономии или создает для этого только видимость совершения сделки, не может применяться ст. 169 ГК РФ о конфискации имущества. В такой ситуации для защиты интересов государства суды вправе признавать сделки мнимыми или притворными. При рассмотрении такого спора налоговый орган и суд обязаны установить, какая сделка фактически прикрывалась посредством совершения притворных сделок. После установления такой реальной сделки к ней должны быть применены нормы налогового законодательства, регулирующие налогообложение данной сделки. Затем производится доначисление и взыскание сокрытого налога, пеней и штрафов в соответствии с нормами закона. Право переквалифицировать сделки прямо предоставлено налоговым органам. Потери бюджета при указанном подходе компенсируются в полном объеме, а виновное лицо привлекается к законной ответственности.

    Наконец, ВАС РФ указал на недопустимость смешения вопросов, подлежащих рассмотрению в порядке гражданского и административного судопроизводства. Санкции, установленные за совершение публичных правонарушений, не могут квалифицироваться в качестве последствий недействительности сделок, поэтому соответствующие требования не должны рассматриваться в спорах о признании сделок недействительными. Также факты нарушения организацией положений налогового законодательства не подлежат доказыванию, исследованию и оценке в гражданско-правовом споре о признании сделки недействительной. Данные обстоятельства не входят в предмет доказывания по такому спору, а подлежат установлению при рассмотрении налогового спора с учетом норм налогового законодательства.

    Полагаем, что постановление Пленума ВАС РФ N 22 стало крайне своевременной и эффективной мерой против огульного применения норм о конфискации имущества по ст. 169 ГК РФ по искам налоговых органов.

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *