Юридический сборник древней руси xii-xiii вв. Который использовался как пособие для судей

Юридический сборник древней руси xii-xiii вв. Который использовался как пособие для судей

Списки и происхождение редакций Русской Правды

Русская Правда сохранилась в большом количестве (свыше 11О) списков XIII — XVIII вв. Все тексты Правды находятся в составе каких — либо сборников или летописей. По своим особенностям списки Правды могут быть разделены на три основных памятника: 1) Краткую, 2) Пространную и 3) Сокращенную Правду.

Списки первой, или краткой, редакции немногочисленны, известно только два древних списка, относящихся к половине XV в. Краткая Русская Правда находится в составе Новгородской 1 — й летописи младшего извода, где она помещена под 1016 г. Оба списка Краткой Правды (Академический и Археографический) ( Списки Русской Правды названы или по их владельцам или по месту их нахождения: Академический принадлежит библиотеке Академии наук, Археографический — получил название от Археографической комиссии для издания древних документов.) по своему тексту чрезвычайно близки друг к другу и, повидимому, произошли от общего источника или протографа. Сохранилось и несколько списков Краткой Правды, переписанных в XVIII в. которые, впрочем, восходят к тексту, приготовленному к печати В. Н. Татищевым в 1738 г., и дают мало дополнительных сведений о древнем тексте Правды. В списках Краткой Правды текст написан сплошь без разделения на статьи. Однако вторая часть Правды выделена начальной буквой П («Правда оуставлена» и т. д), написанной красной киноварью.

Cписки Пространной Правды сохранились в наибольшем количестве (свыше100). Пространные списки в четыре или пять раз по тексту длиннее кратких и заключают большое количество новых статей. Кроме того, текст Пространной Правды разбит в них киноварными заголовками и заглавными буквами. Впрочем, заголовки не покрывают содержания всех статей, следующих за ними.

По своему тексту списки Пространной Правды могут быть разделены на три вида.

Первый, наиболее многочисленный вид входит в состав юридических сборников, известных под названием Кормчих и Мерил Праведных. Кормчая, или Номоканон, представляет собой собрание церковных правил и гражданских законов. Самое слово «кормчая» значит руководящая или направляющая. Слово «Номоканон» происходит от греческого «номос» (закон) и «канон» (правило). Кормчая была важнейшим юридическим пособием в древней Руси и сохранилась во множестве списков разного состава. В текст славянской Кормчей Русская Правда была внесена не позднее третьей четверти XIII века.

Древнейший список Кормчей с текстом Русской Правды написан около 1282 г. в Новгороде «повелением Новгородского князя Дмитрия Александровича и стяжанием новгородского архиепископа Климента». Эта громадная книга, написанная в два столбца на 348 листах пергамента, принадлежала «софийской», или архиепископской, казне и при падении Новгорода была взята Иваном III как драгоценность в Москву. Кормчая была возвращена обратно в Новгород только при Василии III по особой просьбе архиепископа Макария. В настоящее время Кормчая хранится в Историческом музее в Москве в составе б. Синодального или Патриаршего собрания рукописей и в науке известна под названием Синодальной или Новгородской. Синодальный список Русской Правды отличается от всех других списков Пространной Правды расположением статей во второй его части. Можно думать, что эта особенность расположения статей зависит от того, что в одном из предшествующих списков, которые послужили источником для Синодального, листы были перепутаны.

Текст Синодального списка имеет близкое сходство с другим древним списком — Троицким, находящимся в составе Мерила Праведного второй половины XIV в. Под названием «Мерила Праведного» известен юридический сборник, возникший на русской почве, вероятнее всего, в начале XII в., переработанный и дополненный в конце XIII в. В известном нам составе сборник возник в Суздальской Руси как руководство для судей. Мерило Праведное состоит из двух частей. В состав первой части входят поучения на тему о праведных судах. Вторая часть Мерила Праведного основана главным образом на материале Кормчей и включает 30 глав, состоящих из различных юридических памятников, заимствованных из Кормчей, а также из Русской Правды (см. описание). Экземпляр рукописи, несмотря на небольшой формат, — роскошный. Он украшен миниатюрой праведного судьи с весами в руках. Текст Троицкого списка Русской Правды отличается особой исправностью, и поэтому его принято издавать в первую очередь. Впрочем, в тексте Троицкого списка есть подчистки и поправки, сделанные в более позднее время; по мнению В. П. Любимова, в конце XVIII — начале XIX в., а по нашему мнению — не позднее XVI века.

Синодальный и Троицкий списки восходят к общему протографу, возникшему уже ранее последней четверти XIII в. Синодальный список имеет яркие черты новгородского говора. Некоторые новгородские особенности заметны и в тексте Троицкого списка. Поэтому можно думать, что их общий протограф возник в Новгороде.

Остальные списки Пространной Правды, помещенные в составе Кормчих и Мерил Праведных, относятся к XV — XVIII вв. По своему тексту они делятся на несколько видов, или изводов. Каждому изводу соответствует определенный состав Кормчей или Мерила Праведного. Эти поздние списки Пространной Правды имеют большой интерес для истории права в Северо Восточной Руси в XIV — XV вв. и дают некоторый материал для восстановления первоначального текста Правды.

Ko второму виду Пространной Правды принадлежат списки, входящие в состав особых юридических сборников. Наиболее древний список этой группы, Пушкинский (принадлежал А. И. Мусину — Пушкину), написан в 4 о на 60 листах (или 120 страницах) пергамена. Весь сборник носит заголовок «Суд Ярослава князя. Устав о всяцих пошлинах и о уроцех». В состав сборника входят статьи: 1) Увещание к судьям; 2) Русская Правда; 3) Закон судный людем; 4) Избрание из законов Моисеевых; 5) Договор Смоленска с Ригою в 1229 году; 6) Устав Ярослава о мостех. Увещание к судьям представляет собой выдержку из Слова о судьях и клеветах, встречаюшегося в более полном виде в различных сборниках. Закон судный людем, или Судебник царя Константина, является юридической компиляцией, возникшей, повидимому, в Болгарии в X в. на основе болгарского права и византийских юридических памятников. Закон судный людем встречается в краткой редакции в составе Кормчих. В Пушкинском списке Закон судный людем сохранился в пространной редакции и дополнен некоторыми статьями, возникшими на русской почве. Избрание из законов Моисеевых представляет собой выдержку из библии в особой редакции. Оно помещено также в Кормчих, но в другой редакции, чем в Пушкинском сборнике. Русскими юридическими памятниками являются Смоленский договор 1229 года и Устав Ярослава о мостех, устанавливающий разверстку мостовой повинности в Новгороде. В сохранившейся редакции Устав появился не ранее второй половины XIII в. Состав Пушкинского сборника в настоящем его виде мог возникнуть не ранее конца XIII в., как это показывает помещенная в нем редакция Смоленского договора.

Известный нам состав Пушкинского сборника не был первоначальным. В этом нас убеждает существование Археографического списка Пространной Правды, который относится к XV в. и помещен в виде приложения к тексту Новгородской 1 — й летописи (о ней говорилось выше) в составе особого юридического сборника. Сличение Пушкинского и Археографического сборников позволяет думать, что первоначальный юридический сборник состоял только из четырех статей: 1) Увещания к судьям; 2) Русской Правды; 3) Закона судного людем и 4) Устава Ярослава о мостех. Пушкинский и Археографический списки восходят к общему протографу с новгородскими особенностями, а присутствие в этом протографе Устава Ярослава о мостех также говорит о новгородском его происхождении. Вероятнее всего, первоначальный оригинал (протограф) Пушкинского и Археографического списков возник уже в первой половине XIII века.

В начале XV в., по — видимому, уже в Московской Руси, появился новый, третий вид Пространной Правды. Он представлен несколькими списками XV — XVI вв.; один из них принадлежал князю Оболенскому, другой — Карамзину. Этот вид списков Пространной Правды можно назвать Карамзинским, так как он впервые был открыт Н. М. Карамзиным. В его основу положен текст какого — то списка Пушкинско — Археографической ветви, дополненный по спискам Троицко — Синодальной. В результате получился сводный текст. Отличительной чертой Карамзинского вида являются дополнительные статьи о резах (процентах) и Устав о мостех, вставленные в текст Правды. Большинство исследователей предпочтительно пользовались Карамзинским видом, вследствие его полноты и кажущейся исправности. В действительности он имеет интерес только для истории текста Пространной Правды в XIV — XV вв. и мало дает для восстановления ее протографа.

Следует отметить, что С. В. Юшков выделяет Пушкинско — Археографический и Карамзинский виды в особые редакции Русской Правды, так как в них включены дополнительные статьи. Однако основной материал Пространной Правды очень близок во всех трех названных видах. Поэтому при изучении Русской Правды удобнее сохранять деление на три основных памятника, которые имеют большие отличия друг от друга.

К третьей редакции Русской Правды относятся два списка так называемой Сокращенной Правды. Оба они помещейы в Кормчей особого состава, сохранившейся в списках XVII в. Однако Кормчая подобного состава возникла значительно раньше, вероятнее всего в XV в., и, повидимому, в Пермской земле. Списки Сокращенной Правды близки по тексту к Пространной, но многие статьи в ней пропущены, а сохранившиеся статьи большей частью короче и иногда напоминают как бы выдержки из Пространной. Почти все исследователи на этом основании считают Сокращенную Правду простой выдержкой из какого — то списка Пространной. Однако такое заключение преждевременно, так как текст Сокращенной Правды не может быть целиком выведен из какого — либо списка Пространной. Так, помимо других особенностей текста, Сокращенная Правда имеет статьи (о кровавом муже), отсутствующие во всех списках Пространной Правды. Сокращенная Правда должна быть признана третьей особой редакцией Русской Правды.

Как видим, под названием «Русская Правда» понимаются три различных памятника, которые могут быть названы «Краткой», «Пространной» и «Сокращенной» Правдой. Происхождение этих памятников было различно, различна была их судьба, и по — разному они повлияли на другие юридические памятники древней Руси.

Большинство историков согласно с тем, что Краткая Правда по времени своего происхождения предшествует Пространной, не говоря уже о Сокращенной, которую большинство исследователей относит к позднему времени. Однако в науке существует и несколько иное мнение, разделяемое главным образом лингвистами (А. И. Соболевским, Е. Ф. Карским и С. П. Обнорским). Останавливаясь на языковых особенностях Краткой Правды, они указывают, что этот памятник возник сравнительно поздно. В частности, их поражает большое количество церковно — славянизмов, которые в гораздо меньшей мере заметны в Пространной Правде. Но этот взгляд на Краткую Правду не может быть принят, потому что лингвистические наблюдения не всегда имеют характер решительных доказательств. Краткая Правда дошла до нас в поздних списках XV в., которые могли подвергнуться правке и изменениям именно языкового характера. Самое же содержание Краткой Правды с несомненностью говорит о ее раннем происхождении.

Выше уже указывалось, что Краткая Правда сохранилась в составе Новгородской первой летописи младшего извода — так называют Новгородскую летопись, возникшую на основе более древних материалов в первой половине XV в. В ней мы находим под 1016 г. известие о том, что Ярослав, вернувшись после победы над Святополком в Новгород, одарил новгородцев деньгами «и отпусти их всех домовъ, и давъ имъ правду, и уставъ списавъ, тако рекши имъ: по сей грамоте ходите; яко же списах вамъ, такоже держите. А се есть правда руская»( Новгородская 1-я летопись старшего и младшего извода, М.-Л., 1950, стр. 175 — 176). После этих слов помещен текст Русской Правды. Однако известие Новгородской летописи давно заподозрено в достоверности, прежде всего потому, что оно отсутствует в древнейшем Синодальном пергаментном списке Новгородской 1 — й летописи, написанном не позднее XIV в. Поэтому нам приходится допускать возможность того, что в Новгородской 1 — й летописи младшего извода в данном месте имеется какое — то новообразование. Бросается в глаза и другая несообразность. Слова летописи о «Правде Русской», данной Ярославом, не совпадают с текстом самой Краткой Правды, в которой упоминается не только о Ярославе, но и о его сыновьях. Предположение о позднейшем происхождении известия о Ярославовой грамоте, помещенного под 1016 г., находит подтверждение в следующем. В Софийской первой летописи имеются два известия об Ярославовых грамотах. Первое из них помещено под 1019 г. и имеет полное сходство с таким же известием, находящимся в Новгородской первой летописи младшего извода под 1016 г.

Рядом с этим в Софийской первой летописи встречается другое известие, относящееся к 1035 г. В нем говорится о том, что Ярослав, посадив князем в Новгороде своего сына Владимира и вместе с ним епископа Жидяту, дал новгородцам грамоту.

По своему составу Краткая Правда явно делится по крайней мере на две части: первая может быть названа Правдой Ярослава, вторая — Правдой Ярославичей. При разборе терминологических особенностей обеих частей Краткой Правды между терминологией Правды Ярослава и Правды Ярославичей обнаруживается большое различие. Это является прямым указанием на то, что обе части Краткой Правды были составлены в разное время и в разных местах.

В Правду Ярослава входят первые статьи Краткой Правды, от начала памятника до слов: «Правда оуставлена Роуськои земли».

В исторической науке шел длительный спор по вопросу о том, когда возникла Правда Ярослава. Л. К. Гетц, возвращаясь к мнению В. Н. Татищева, считал, что Правда Ярослава является памятником дохристианской эпохи, возникшим еще до Владимира Святославича и относящимся по крайней мере к X в. Против такого взгляда можно выставить немало возражений. Так, прежде всего нам бросается в глаза значительная разница между юридическими нормами договоров Руси с греками и Правды Ярослава. Русская Правда знает нормы, несомненно, более поздние, чем договор 945 г. Договоры знают кровную месть без всякого ограничения: за убитого мстят его ближайшие родичи. В Правде месть уже рассматривается альтернативно с выкупом: «аше не боудеть кто мьстя, то 40 гривенъ за головоу». Следовательно, надо считать, что Правда Ярослава возникла позднее договоров Руси с греками. По своей терминологии Правда Ярослава близко подходит к договору Новгорода с немцами конца XII в. (около 1195 г.). В нем мы найдем такие безличные термины, как «муж», отсутствие ссылок на княжескую юрисдикцию, кроме введения и заключения, и т. д. Наконец, в том же договоре имеется целая статья, совершенно напоминающая нам подобную же статью Русской Правды: «Оже емати скотъ варягу на русине или русину на варязе, а ся его заприть, то 12 мужь послухы, идеть роте, възметь свое». В Правде Ярослава сказано почти теми же словами: «Аже где възыщеть на дроузе проче, а он ся запирати почнеть, то ити ему на изводъ пред 12 человека» (ст. 14).

Возможно, что Правда Ярослава была основана на более раннем памятнике. Таковы первые 10 статей, кончающиеся двумя статьями о варягах и колбягах. Статья о челядине, скрывшемся у варяга или колбяга, уже ограничивает права варягов и колбягов, которыми они могли пользоваться в более раннее время. Эта часть Краткой Правды может быть названа «Древнейшей Правдой».

Вторая часть Краткой Правды представляет собой особый памятник, который принято называть «Правдой Ярославичей». В действительности Правда Ярославичей не представляет собой единого памятника. В ней можно различать по крайней мере три части: собственно Правду Ярославичей, дополнительные статьи к ней, покон вирный.

Первая часть, которую и следует, собственно, называть Правдой Ярославичей, начинается со слов: «Правда оуставлена Роуськои земли, егда ся съвокоупилъ Изяслав, Всеволодъ, Святославъ, Коснячко, Перенегъ, Микыфоръ Кыянин, Чюдинъ, Микула». Правда Ярославичей может быть более или менее точно датирована. Съезд Ярославичей мог состояться только между 1054 и 1073 гг., так как в 1054 г. умер Ярослав, а в 1073 г. Святослав выгнал из Киева старшего брата Изяслава, и после этого Ярославичи вместе уже никогда не собирались. За это время наше внимание обращает одна дата — 1072 г., когда, по словам летописи, Ярославичи «совокупишася» в Вышгороде для перенесения мощей Бориса и Глеба. Слово «совокупишася» в памятниках XI — XIII вв. часто обозначает княжеский съезд. Так, в Поучении Владимира Мономаха говорится о встрече с Ярополком Изяславичем: «на ту зиму идохом къ Ярополку совокуплятися на Броды, и любовь велику створихом».

Любопытный материал дает анализ имен, упомянутых в заголовке Правды Ярославичей. Упомянутый первым Коснячко был в 1068 г. киевским воеводой при Изяславе. Двор Коснячки был разграблен восставшими киевлянами. Микыфор Кыянин (т. е. киевлянин) упоминается в летописи вместе с двором Чудина под 945 г., но в такой фразе, которая ясно говорит о более позднем времени, вероятнее всего, — о 70 — х годах XI в. Летописец замечает, что раньше двор княжий существовал на другом месте, чем в его время — «бе бо тогда вода текущи въздоле горы Киевськия, и на подольи не седяху людье, но на горe. Градъ же бе Киевъ, идеже есть ныне дворъ Гордятинъ и Никирфоровъ, а дворъ княжь бяше в городе, идеже есть ныне дворъ Воротиславль и Чюдин» (ПВЛ, стр. 40). О Чудине летопись упоминает как о лице, державшем Вышгород от имени князя в 1072 г. при съезде Ярославичей («и бе тогда держа Вышегородъ Чюдинъ», см. ПВЛ, стр. 121). Наконец, некий Микула упомянут в сказании о перенесении мощей Бориса и Глеба в Вышгород как старейшина «огородников». Таким образом, в Правде Ярославичей перечислены действительные участники событий второй половины XI в. Поэтому попытка признать заголовок Правды Ярославичей позднейшей вставкой не обоснована. Позднейший составитель не мог знать о Микуле и Никифоре Киевлянине, для него эти имена ничего не обозначали. Возникновение Правды Ярославичей, повидимому, следует отнести к 1072 г. Она была составлена в Вышгороде, на что указывает участие в ее составлении Чудина и Микулы, связанных с Вышгородом.

Какие же причины вызвали появление Правды Ярославичей? А. Е. Пресняков и Б. Д. Греков считают, что Правда Ярославичей представляет собой устав княжеского домена, устанавливающий пени за убийство княжеских людей или нанесение вреда княжескому имуществу. Можно согласиться с тем, что Правда Ярославичей была написана для защиты людей в княжеских доменах, но возникла Правда Ярославичей в особых условиях. В Правде Ярославичей обнаруживаются черты, указывающие на ожесточенную классовую борьбу, в условиях которой она была создана. Такова ссылка на постановление Изяслава о пене в 80 гривен за убийство старого конюха при стаде, «его же оубиле Дорогобоудьци». Дорогобуж — город на Волыни, через которую шел Изяслав, возвращавшийся в Киев с польской военной помощью для подавления восстания киевлян. Можно думать, что Правда Ярославичей возникла в непосредственной связи с восстаниями в Киевском государстве 1068 — 1071 гг. Правда Ярославичей устанавливает особенно высокие ставки за убийства княжеских людей, участившиеся в то время вследствие волнений на Руси.

Дополнительные статьи Русской Правды, видимо, не имеют непосредственного отношения к Правде Ярославичей, а приписаны позже, начиная со слов: «а оже уведеть чюжь холопъ любо робоу». На более позднее происхождение этих статей указывает повторение двух статей Правды Ярослава (о уводе холопа, о кровавом муже), а также денежный счет, существенно отличающийся от такого же счета в Правде Ярославичей.

В конце дополнительных статей помещен покон вирный и устав мостникам. Позднейшие новгородские грамоты XIV — XV вв. повторяют отдельные термины покона вирнаго. В грамоте половины XV в., данной Великим Новгородом Василию Темному на взятие «черного бора» с Новоторжских волостей, читаем: «а кормъ з десяти сохъ князя великого черноборцемъ взяти тритцать хлебцовъ, баранъ, а любо полоть мяса, трое куровъ, сито заспы, два сыра» и т. д. (Грамоты Великого Новгорода № 21).

В конце Краткой Правды находится так называемый «урок мостников». По мнению А. И. Соболевского и И. А. Стратонова, в нем говорится о настройке и починке моста. Вероятнее, однако, что в нем мы имеем «урок», т. е. табель об оплате за починку городских мостовых. В древнерусских городах улицы покрывались деревянными мостовыми, несколько слоев которых открыто в Новгороде.

Что же представляет собой Краткая Правда? Является ли она сборником рукописей, соединенных механически, или памятником, составленным на основании более ранних источников? В. И. Сергеевич и Л. К. Гетц считали, что Правда Ярослава лишь механически связана с Правдой Ярославичей. Поэтому они называют Правду Ярослава первой, а Правду Ярославичей — второй редакцией. Но такое представление совершенно неправильно. В действительности Краткая Правда возникла не как механическое соединение двух или трех источников, а как единое целое, путем определенной редакционной обработки, притом обработки, сделанной не позднее конца XI или начала XII в.

Местом возникновения Краткой Правды некоторые исследователи (Б. Д. Греков, С. В. Юшков и др.) считают Киев, другие (М. Н. Тихомиров) — Великий Новгород. Окончательное решение вопроса может быть сделано только после тщательных лингвистических и исторических изысканий. Доказательства М. Н. Тихомирова в пользу новгородского происхождения Русской Правды подверглись серьезной критике. К сожалению, доказательств в пользу киевского происхождения Краткой Правды, кроме общих соображений о значении Киева, как центра древней Руси в XI — XII вв., не было приведено вовсе. Между тем, Краткая Правда, за исключением Правды Ярославичей, особенно близка по своей терминологии к соответствующим новгородским памятникам. Поэтому предположение о новгородском происхождении Краткой Правды является пока наиболее вероятным.

Краткая Правда имела в Новгороде значение официального юридического памятника, по крайней мере, в таком качестве она была включена в состав Новгородской 1 — й летописи младшего извода наряду с другими новгородскими юридическими документами: уставом Всеволода о церковных судах, уставом Ярослава о мостах, рукописанием князя Всеволода и др.( См. Новгородскую 1 — ю летопись старшего и младшего извода, М.-Л., 1950, стр. 465 — 509.). Таким образом, Русская Правда в Новгороде в XV в. рассматривалась как новгородский памятник, наряду с другими статьями чисто новгородского происхождения.

Еще более сложным является вопрос о составе и происхождении Пространной Русской Правды. В рукописях Пространная Правда разделена на две части: первая часть начинается заголовком «Суд Ярославль Володимеричь. Правда Русьская», вторая — новым киноварным заглавием «Устав Володимерь Всеволодича». Следует отметить, что такое разделение имеется во всех древнейших рукописях. Существуют даже такие рукописи, в которых первая и вторая части Пространной Правды помещены не слитно, а раздельно. Так, в Годуновской Кормчей конца XVI в. вторая часть Пространной Правды (Устав Владимира) написана раньше первой. Это показывает, что переписчики считали суд Ярослава и Устав Владимира разными памятниками.

На основании этого уже ранние исследователи Русской Правды (Тобин, Ланге) рассматривали первую и вторую части Пространной Правды, как особые памятники. Эту же мысль последовательно проводит в своей последней монографии о Русской Правде проф. С. В. Юшков, ссылаясь на Соловецкий список 1493 г., в котором устав Владимира Всеволодовича соединен с текстом Закона судного людем и имеет вместе с ним общую нумерацию. Но существование Соловецкого списка говорит только о том, как его составители смотрели на Устав Владимира Мономаха в конце XV в. В том же Соловецком списке встречаем соединение двух различных текстов Пространной Правды. Взгляд на Пространную Правду, как на сборник, состоящий из двух частей, при всей своей, на первый взгляд, кажущейся убедительности не может быть принят по следующим соображениям. Одним из источников Пространной Правды являлась Краткая Правда, из которой в переделанном или дословном виде были заимствованы некоторые статьи. Заимствование это было сделано и в первую и во вторую части Пространной Правды, притом единовременно, вследствие чего отсутствует какое — либо повторение заимствованных статей Краткой Правды, тогда как такое повторение статей имеется в самой Краткой Правде, как результат ее составления на основании различных несогласованных между собой источников. На большую редакторскую работу, проведенную составителями Пространной Правды, указывает то обстоятельство, что одна из статей Краткой Правды (ст. 16) была включена составителями Пространной Правды в текст Устава Мономаха (ст. 58). Заимствования из 31 — й статьи Краткой Правды имеются в первой части Пространной, а из соседней статьи 33 во второй и т. д. Это указывает на то, что составители Пространной Правды провели большую редакторскую работу над текстом Краткой Правды единовременно, а не в два приема.

Тем самым решается и вопрос о соотношениях между Судом Ярослава и Уставом Владимира, которые составляют единый памятник, основанный на разнообразных материалах, но единовременно возникший. Заимствования из Краткой Правды сделаны не только в первую, но и во вторую часть Пространной Правды (статьи 71, 72, 73, 76, 77, 78 — я), причем эти заимствования сделаны из тех статей Краткой Правды, которые еще не были использованы в первой части пространной редакции. Значит, Краткая Правда была внесена уже в готовый текст, причем в этом готовом тексте имелась как первая, так и вторая части известной нам Пространной Правды.

Кроме Краткой Правды, составители Пространной Правды использовали Устав Владимира Мономаха. В него входили постановления о взаимании процентов и о закупах, что было связано с восстанием 1113 г. в Киеве.

Третьим источником Пространной Правды в своем исследовании я считал протограф Сокращенной Правды. Главным доводом в пользу этого мнения можно привести то обстоятельство, что текст Пространной Правды складывается из трех источников, взаимно исключающих друг друга (Краткой Правды, Устава Владимира Мономаха, Сокращенной Правды). Серьезная критика моих построений заставляет меня оставить свое предположение только в качестве рабочей гипотезы.

В. И. Сергеевич и многие другие историки относят Пространную Правду к началу XII в., так как она говорит о Владимире Мономахе и о смерти Святополка. Но Правда не могла возникнуть раньше 1125 г., так как она говорит о Владимире Мономахе в третьем лице. Кроме того, сама Пространная Правда имеет чрезвычайное сходство с договором Смоленска с немцами в 1229 г., как на это указывал уже П. В. Голубовский в своей «Истории Смоленского княжества». Но П. В. Голубовский не обратил внимания на то, что особенно близок к Пространной Правде не список договора 1229 г., а так называемый проект договора, относящийся, по новейшим исследованиям, к половине XIII в. В проекте договора имеются статьи, вполне сходные с текстом Пространной Правды. Вот несколько таких статей (надо иметь в виду, что в договоре 4 старые гривны приравниваются одной новой): «Аже оубьють посла или попа, то двое того дати за головоу»; «или кто выбиеть око человекоу, или ногоу ототнеть или роукоу ототьнеть или иноую хромотоу в теле, оучинить 5 гривенъ серебра платити, а за зоубъ 3 гривны серебра»; «или человекъ человека деревомь оударить до крови, или по лицю оударить, а дати емоу 3 гривны серебра» и т. д. (см. Приложение). Терминология проекта договора очень близка к терминологии Пространной Правды: «дати за голову», «задъница» (наследство), «оже оубьеть, и тъть оубит» и т. д.

Смоленский договор 1229 г. замечателен одной особенностью. После вступления, которое заимствовано из немецкого источника в переводе на русский язык, в договоре следует «Правда». В ней и находим особую близость к Русской Правде.

Следовательно, Русская Правда имела ближайшую связь с договорами Смоленска с немцами в XIII в., но возникла раньше их, так как тексты договора уже ссылаются на Правду и имеют более поздний денежный счет, чем в Пространной Правде. В своем исследовании я высказал мысль, что Пространная Правда возникла в начале XIII в. в Новгороде и связана была с новгородским восстанием 1209 г. Время возникновения новых юридических памятников на Руси чаще всего совпадало с большими социальными изменениями. Так, Судебник 1550 г. возник после московского восстания 1547 г., а Соборное Уложение — после восстания 1648 г. С начала XIII в. в новгородских памятниках встречаются постоянные ссылки на грамоты Ярослава, на которые до этого времени указания отсутствуют. Сходство Пространной Правды со смоленскими договорами начала XIII в. показывает, что юридические нормы Правды получили в это время широкое распространение.

Мнение о новгородском происхождении Пространной Правды было подвергнуто серьезной критике. Так, С. В. Юшков считает, что исключительно новгородское происхождение древнейших русских списков (Синодального, Мусин — Пушкинского, Троицкого) объясняется тем, что в Новгороде лучше сохранились памятники прошлого, чем в других русских областях. Нельзя, конечно, отрицать, что Новгород и Псков сохранили большое количество древнерусских памятников, но традиции прошлого сохранялись и в других русских городах. Об этом говорит хотя бы то обстоятельство, что имеется волынская Кормчая конца XIII в. и рязанская Кормчая 1284 г., в которых, однако, отсутствуют списки Русской Правды, помещенные в Новгогородской Кормчей 1282 г., следовательно, возникшей почти одновременно с предыдущими. Если Волынь в какой — то мере может считаться отдаленной для Новгорода, то сношения Новгорода с Рязанью в конце XIII в. являются фактом бесспорным. Да и Волынь в это время еще поддерживала связь с Новгородом, куда попал волынский летописный свод, дошедший в составе Ипатьевской летописи с явными новгородскими особенностями. Отсутствует Русская Правда и в других рукописях неновгородского происхождения (например, в Варсонофьевской XIV в.). Пока этот факт не опровергнут и не объяснен, гипотеза о новгородском происхождении Пространной Русской Правды имеет право на существование.

Пространная Правда была памятником гражданского законодательства в Новгороде. Спор об официальном и неофициальном происхождении Пространной Правды, которым исследователи так много занимались, в сущности, бесплоден, потому что в древности понятие о законодательном памятнике не было достаточно ясным. Так, устав Всеволода церкви Ивана Предтечи на Опоках позже перерабатывался и сохранился в двух редакциях. В него были внесены дополнения более позднего времени. Авторы Пространной Правды ставили перед собой задачу составления руководства, в котором тщательно определялись в первую очередь финансовые права князя. Но вместе с тем в Пространной Правде имеем статьи, отстаивающие интересы боярства. Эта особенность Пространной Правды указывает на довольно позднее время ее возникновения, когда уже развилось боярское могущество, но князь не потерял еще окончательно своего прежнего значения.

Большое количество статей Пространной Правды, относящихся к торговле и ростовщичеству, типичны для такого памятника, который мог возникнуть в крупном городе. Пространная Правда говорит о торге и мытниках, о «купле» и «гостьбе», о процентах и товаре, отданном на хранение («поклажа»), о месячных и третных резах, о купцах, торгующих в других землях и подвергающихся опасностям во время военных действий («рать возметь»), различаются долги своим («домашним») и чужеземным купцам («гостины куны»). С необыкновенной яркостью Пространная Правда рисует перед нами жизнь боярского и купеческого дома, связанного с торговлей. Имущество богатого человека заключается в доме, челяди и товаре. Но товар — не просто имущество: заранее уже мыслится, что им можно «пригостить» и «срезить». Следовательно, перед нами дом богатого человека, вернее всего, купца или боярина, связанного с торговлей. Другая статья говорит о холопе, которого господин «пустит в торг». Являясь памятником классового господства феодалов, Пространная Правда рисует нам беспощадное угнетение челядинов и смердов.

Большинство исследователей считают Сокращенную Правду памятником очень поздним, и притом простым сокращением одного из текстов пространной редакции. Однако, есть мнение, что Сокращенная Правда в современном своем виде относится примерно к XIV — XV вв., но в своей основе имеет памятник более раннего происхождения, повлиявший на создание Пространной Правды.

Так, Сокращенная Правда имеет ряд особенностей, которые не могут быть объяснены предположением, что она является простой выдержкой из Пространной Правды. Например, в ней имеется статья «о муже кроваве», отсутствующая в подобной редакции в Пространной Правде и восходящая к особому источнику. В изложении статей не находим каких — либо несообразностей, указывающих на механическое сокращение текста. Наоборот, некоторые статьи Сокращенной Правды отличаются большей древностью содержания. Такова статья о холопах — татях. В Пространной Правде (Троицкий список) читаем: «Аже будуть холопи татие, любо княжи, любо боярьстии, любо чернечь, их же князь продажею не казнить, зане суть несвободни, то двоиче платить ко истьцю за обиду» (ст. 42). Слова «любо княжи, любо боярьстии, любо чернечь, их же князь продажею не казнить» представляются нескладной вставкой, так как в заголовке стоит «суд княжь», а в тексте говорится о княжих холопах наравне с другими. Непонятно также, кто «двоиче» платит за обиду. Слова «зане суть не свободни» являются как бы пояснением к тексту «не казнить». В Сокращенной Правде этот текст изложен по — иному: «Аже будут холопи тати, то суд княжь, их же князь обиду платить исцу». Таким образом, в этом тексте отсутствует вся предполагаемая вставка.

Большей древностью отличаются и некоторые другие статьи Сокращенной Правды. В статье о борти в Сокращенной Правде читаем: «А кто украдет бобръ или сеть, или разломаетъ борть, или кто посечет древо на меже, то по верви искати татя в себе, а платити 12 гривен продажи». В Пространной Правде этот текст говорит только о краже «бобра», причем первоначальный текст был настолько неясен, что во многих списках, в том числе в древнейшем Синодальном, вместо «бобра» стоит слово «борть». Может быть, так и стояло первоначально в тексте, но было исправлено ввиду несоответствия с дальнейшим текстом, говорящим о рассеченной земле и оставленной сети. Далее в Сокращенной Правде написано: «А украдеть кто из ловли ястреб или сокол, продажи 3 гривны». Ловля или лов — охота. В Пространной Правде на месте «ловли» находим слово «перевес» (ст. 74 — я). Но перевесом называлось место для ловли зверей и птиц в лесу посредством сети.

Можно привести еще ряд примеров оригинальности текста Сокращенной Правды, который не может быть признан выдержкой из какого — либо текста Пространной Правды. Но замечательна еще одна особенность Сокращенной Правды: в ее тексте пропущены почти все статьи Пространной Правды, заимствованные из Краткой. Никаких сколько — нибудь достоверных объяснений, почему из текста Сокращенной выброшена та или иная статья Пространной Правды, до сих пор не представлено. Попытка Н. А. Максимейко объяснить эти пропуски желанием составителя XVII в. выбросить из текста Правды явные анахронизмы не может быть признана удачной. Совершенно непонятно, почему выброшены статьи о поконе вирном, о свержении виры, о челяди, о месячном резе и т. д. Есть и другое обстоятельство, мешающее признать Сокращенную Правду выдержкой из какого — либо текста Пространной. Если признать, что Сокращенная Правда является простым сокращением Пространной Правды, то все статьи, заимствованные из Краткой Правды, перешли бы в Сокращенную Правду в менее ясном состоянии, чем в Пространную. На самом деле мы имеем обратное: статьи из Краткой Правды, имеющиеся в Сокращенной Правде, ближе к Краткой, чем статьи Пространной Правды. В статье 36 (о татьбе) Пространной Правды читаем: «Аже оубиють кого оу клети, или оу которой татьбы то оубиють во пса место». В Сокращенной Правде здесь стоит: «то убит во пса места». В Краткой Правде также: «то оубити въ пса место» и т. д. Между тем при всяком сокращении и, таким образом, удалении от подлинника увеличивается расхождение и между текстами памятников. Невозможно предположить, чтобы сокращенный памятник лучше сохранил текст первоначального источника по сравнению с тем, из которого он сокращался. Следовательно, надо думать, что Сокращенная Правда составлялась на основании памятника, который имел текст, излагающий отдельные статьи Правды в более древнем виде, чем Пространная.

В заключение следует добавить, что Сокращенная Правда имеет денежный счет, который, как указывал еще Ключевский, отличается большей древностью, чем счет Пространной Правды. В. О. Ключевский относит денежный счет Сокращенной Правды к половине XII в. (см. Ключевский. Курс русской истории. М., 1914, часть 1, стр. 235). К сожалению, в известном нам виде Сокращенная Правда является памятником поздним, возникшим едва ли ранее конца XIV в. и, вероятнее всего, в Пермской земле, после ее присоединения к Московскому княжеству. По крайней мере на это указывает особый состав Кормчей, в котором помещена Сокращенная Правда. Однако текст Сокращенной Правды и в настоящем виде дает представление о том источнике, который был использован составителями Пространной Правды. Замечательно, что и в Краткой и в Сокращенной Правде совершенно отсутствуют статьи о закупах.

Мнение о раннем происхождении Сокращенной Правды и существовании какого — то протографа, на котором она основана, подверглось критике со стороны С. В. Юшкова и других историков. Главным доводом в пользу позднего составления Сокращенной Правды является ссылка С. В. Юшкова на существование особого списка Правды, так называемого Царского III, написанного в первой половине XVII в. Этот список действительно стоит в явной связи с Сокращенной Правдой, но С. В. Юшков не заметил того обстоятельства, что статья 28 о муже кроваве в Царском III списке написана первоначально по особой добавочной статье и лишь затем выправлена писцом по тексту статьи Правды Русской (акад. изд., стр. 241 — 242). Таким образом Царский III список не является источником Сокращенной Правды, а сам по ней правлен. Вообще весь текст Царского III списка составлен по двум оригиналам, первоначальный текст был переправлен в том же XVII в. Это вполне понятно, если вспомнить, что названный список происходит из Пыскорского монастыря на Каме, т. е. из пределов Пермской земли, где, по нашему предположению, возникла Сокращенная Правда.

При изучении Русской Правды следует иметь некоторые познания по русской палеографии, без которых особенности изучаемого памятника останутся непонятыми.

Русские рукописные книги XI — XVII вв. были написаны на пергамене и бумаге. Пергамен безраздельно господствовал в русской письменности раннего периода, так как бумага на Руси стала входить в употребление только с XIV в. (древнейшая русская бумажная рукопись — договор Симеона Гордого с братьями). Древнейшие списки Русской Правды XIII — XIV вв. написаны на пергамене (Синодальный, Троицкий, Мусин — Пушкинский), все остальные — на бумаге.

Пергамен принадлежал к числу дорогих материалов, так как он производился путем обработки телячьих или свиных кож. На Руси он был известен под названием хартии или харатьи, от греческого слова хартион. При обработке кожа иногда прорывалась. В силу этого на пергамене в некоторых местах имеются круглые или овальные дырочки, оставлявшиеся без записи. Письмо на поверхность пергамена наносилось чернилами. В случае ошибок текст исправлялся чернилами, причем чернила иногда смывались и на место смытого вносились поправки. Такие же поправки делались и вверху строчек, как это видим в Троицком списке. Поэтому при чтении рукописей следует возможно тщательнее отнестись к тому, что является первоначальным написанием и что поправлено позже. Естественно, что поздние поправки без оговорок нельзя вносить в текст издаваемого памятника.

При чтении списков Русской Правды в подлиннике следует знать особенности правописания русских рукописей. Некоторые буквы старого алфавита в настоящее время уже не употребляются. К их числу принадлежат зело, от или омега, кси, пси, фита, ижица, ять. В нашем издании эти буквы заменены однозначащими «з», «о», «ф», «и», «е». Буквы кси и пси заменены однозначащими «кс» и «пс». Из исчезнувших букв алфавита в нашем издании оставлены только «ъ». Глухой звук «ъ» часто употреблялся в середине слов, где позже находим «о». Кроме того, в ранних рукописях, в том числе и в издаваемом Троицком списке, употребляется иотованное «е», которое в печатном виде переводится, как простое «е», хотя в древности оно имело несколько иное произношение. В рукописях «оу» обозначало «у» (поэтому слово «оулица» произносится, как улица, а не оулица). В тексте употребляются также славянские цифры, в виде букв, сверху которых стоит особый значок, или титло. Буква с таким значком сверху обозначает соответствующую цифру, которая обычно выделяется точками, стоящими по ее бокам. При сочетании двух или трех цифр над каждой из них также стоит титло. Сочетание букв, стоящих под одним титлом, обозначает не цифру, а сокращенное слово. Точных правил переноса слов в рукописях не существовало, поэтому слова переносились на следующие строки очень пестро.

Не существовало также разделения на слова, что стало употребляться в рукописях с XVI в. Поэтому первой задачей изучающих тексты в рукописях является правильное разделение текста на слова. Знаки препинания в старых рукописях употреблялись чаще всего в виде точки и запятой Однако употребление этих знаков имело существенно отличный вид от современного, так как делило текст на короткие выражения, иногда на одно — два слова. Имена и географические названия, как правило, выделялись в рукописях точками. В конце фразы иногда ставились фигурные знаки препинаний. Никакого деления на статьи, а тем более нумерации статей в списках Русской Правды не имеется. Разделение на статьи было сделано издателями текстов для удобства чтения. В нашем издании деление на статьи в основном сделано по изданию Н. В. Калачова, с некоторыми поправками. Так как не всегда ясно, где та или иная статья начинается или кончается, то и полной договоренности о количестве статей в списках Русской Правды в исторической литературе не имеется. Некоторым указанием на деление статей в самих подлинниках могут служить только киноварные (красные) буквы и заглавия, обозначавшие в русских рукописях начало отдельных статей и произведений. Но и этот признак выдержан в списках Русской Правды, как и в других памятниках старинной русской литературы, неравномерно. Так, в Троицком списке Русской Правды имеем заголовок «аже свержеть виру», который относится только к небольшой статье, следующей за этим заголовком. Далее следуют статьи, не имеющие отношения к свержению виры. Поэтому киноварные заголовки и буквы не могут считаться решающим признаком для разделения Русской Правды на отдельные статьи. В нашем издании киноварные заглавия выделены особым шрифтом.

При счете листов в рукописях принято употреблять счет не по страницам, а по листам, с обозначением их оборотов: например, лист 1, лист. 1 об., лист 21, лист 21 об. и т. д.

Воспроизведение Троицкого списка сделано по рукописи Ленинской Публичной Библиотеки (Троицкое собрание № 15). Троицкая рукопись написана в 4 о , или в четверть листа (различаются рукописи в лист и в четверку в зависимости от того, во сколько раз сложен лист, в два раза — или лист, в четыре раза — 4 о или в четверку). Размер Троицкой рукописи в сантиметрах: 21 на 14 см. Она написана на 348 листах пергамена, уставом середины или второй половины XIV в. По содержанию Троицкая рукопись представляет собой юридический сборник, известный под названием «Мерила Праведного». В начале рукописи помещена миниатюра в красках с изображением «праведного судьи», держащего весы в руках. Правда Русская помещена в рукописи в виде двух глав, глава 28 — «суд Ярославль Володимеричь», глава 29 — «устав Володимерте Всеволодича». В подлиннике листы в одном месте перепутаны: лист 338 должен предшествовать листу 337. В издании листы поставлены в надлежащем порядке.

Воспроизведение Академического списка сделано по списку Библиотеки Академии Наук (17. 8. 36 осн. № 153). Рукопись написана в 4 ° на 241 листе бумаги, полууставом середины XV в. По содержанию она представляет собой Новгородскую первую летопись младшего извода. Текст Правды в ней помещен на листах 48 об. — 52 об., после летописного рассказа о победе Ярослава над Святополком в 1016 г.

К вопросу о правовой природе Русской Правды Текст научной статьи по специальности « Право»

Аннотация научной статьи по праву, автор научной работы — Петров Константин Васильевич

Похожие темы научных работ по праву , автор научной работы — Петров Константин Васильевич

To a question of the legal nature of «Russkaya Pravda»

In the works of the researchers the Russian Truth appears as a normative legal act, or even a set of laws. There are opinions about the Russian Truth as a vault of customs, or vault of judicial precedents. The work is proving that the Russian Truth should be seen as a digest of court decisions which have recommendatory character.

Текст научной работы на тему «К вопросу о правовой природе Русской Правды»

?УДК 34(47+57) «6/15»:340.141

К вопросу о правовой природе Русской Правды

В трудах исследователей Русская Правда предстает в качестве нормативного правового акта, или даже свода законов. Существуют мнения о Русской Правде как о своде обычаев или своде судебных прецедентов. В работе доказывается, что Русскую Правду следует рассматривать как сборник судебных решений, имеющих рекомендательный характер.

In the works of the researchers the Russian Truth appears as a normative legal act, or even a set of laws. There are opinions about the Russian Truth as a vault of customs, or -vault of judicial precedents. The work is proving that the Russian Truth should be seen as a digest of court decisions which have recommendatory character.

Ключевые слова: история права, Киевская Русь, Московское государство, Русская Правда, история законодательства, источники древнерусского права.

Key words: history of Law, Kievan Rus, Muscovy, The Russian Truth, the history of legislation, the sources of an Old Russian rights.

Со времени открытия В. Н. Татищевым для науки Русской Правды в 1738 г.1, и особенно с момента ее издания А. Л. Шлецером в 1767 г., данный памятник является объектом научного изучения. Однако до сих пор развитие методологии историко-правовой и исторической наук приводит к тому, что вопросы, еще недавно считавшиеся раз и навсегда решенными, вновь приобретают свою актуальность в качестве проблемных, спорных, неоднозначных. В полной мере данное положение относится к наиболее общей проблеме -вопросу о правовой природе Русской правды.

В соответствии с особенностями предмета и метода общей исторической науки, и еще в большей степени в силу обыденного правосознания самих ученых, в Русской Правде усматривался древнейший законодательный акт, материальным источником которого были нормы обычаев и волеизъявления князей. Причем, формальным источником Русской Правды являлся не-

© Петров К. В., 2016

1 В 1738 г. В. Н. Татищев представил в своем докладе в Академии наук текст Русской Правды со своими примечаниями, обнаруженной им в одном Академическом списке Новгородской летописи.

сохранившийся правовой текст, попавший на Русь вместе с первыми князьями. Таковыми были взгляды исследователей вплоть до середины XIX в., от В. Н. Татищева до М. П. Погодина.

Научные подходы к правовой природе Русской Правде во второй половине XIX — начале XX в. отличались большей разнообразностью. В. Н. Леш-ков рассматривал Русскую Правду в качестве «первого закона Руси», действовавшего на территории подвластной князю Ярославу, вплоть до XIII в. При этом князья «законодатели не были сочинителями, авторами правил, а только собирателями и редакторами юридических убеждений». Иначе говоря, материальным источником Русской Правды были обычаи. При этом сохранившийся текст носит частный характер; нет убеждения в том, — писал исследователь, — что сохранившийся текст является аутентичным2. Отчасти с ним соглашался Н. В. Калачов. Он полагал, Русская Правда представляет собой «сборник законов, обычаев, и судебных решений, размещенных без особой системы», составленный частным лицом3. Этот вывод следует из «неполноты предметов, входящих в состав текста», слитности норм, регулирующих различные общественные отношения, особенности способа изложения норм и др.4 Неявно полемизируя с Н. В. Калачовым, И. Д. Беляев считал, что Русская Правда создана князьями и содержит нормы действующего права5. Бедность содержания Русской Правды вполне соответствует «духу времени», а отнюдь не является аргументом в пользу частной переработки ее норм6.

Подходы и оценки Н. В. Калачова и И. Д. Беляева при всей их разнице были восприняты многими исследователями в силу авторитета их авторов. В частности, В. В. Сокольский и Н. Л. Дювернуа полагали, что Русская Правда являлась «руководящим сборником» для юридической практики7.

Наибольшее значение для взглядов дореволюционных юристов имели работы В. И. Сергеевича. Он полагал, что источниками Русской Правды было обычное и право и уставы князей, которые выражались в судебной деятель-

2 Лешков В. Н. Русский народ и государство. История русского общественного права до XVIII в. М., 1858. С. 97, 144-149.

3 Калачов Н. В. Исследования о Русской Правде. Ч. 1. Предварительные юридические сведения для полного объяснения Русской Правды. М., 1846. С. 74-75; 2-е изд. 1880. С. 72-74.

4 Калачов Н. В. Указ. соч. С. 75-77.

5 Беляев И. Д. Лекции по истории русского законодательства. 2-е изд. М., 1888. С. 178-180.

7 Дювернуа Н. Л. Источники права и суд в Древней России. Опыты по истории русского гражданского права. М., 1869. С. 204; Сокольский В. В. Очерк истории русского права. СПб., 1906. Вып. 2. С. 54, 79.

ности8. При этом следы византийского права (Эклоги) были внесены в текст Русской Правды из судебной практики. Составитель текста, писал В. И. Сергеевич, «не списывал Эклогу и, может быть, никогда ее не видел; он знал только судебную практику, основанную на Эклоге»9. Более того, исследователь полагал, что Русская Правда не имела практического значения. Создание копий (списков) Русской Правды не является доказательством ее использования при разрешении споров о праве. Практическое использование «предполагает решение судных дел на основании писанного права и соответствующее распространение среди судей грамотности». Между тем «дела решались на основании местных обычаев, глашатаями которых были судные мужи, присутствовавшие на суде»; княжеские судьи «обращались к присутствующим на суде старостам, целовальникам и добрым людям, без которых они и суда производить не могли»10. В равной степени, отмечал В. И. Сергеевич, это относится к более поздним правовым текстам; законодательство в значении общеобязательных норм начинает формироваться с конца XV в.11 Позиция Сергеевича была полностью поддержана его учеником М. А. Дьяконовым12. При этом большая часть исследователей восприняла точку зрения о судебной практики князей как основе норм Русской Правды. «Источником Русской Правды надо считать судебные решения. по большей части обобщенные в юридические нормы», — писал А. Н. Филиппов13. Сходное мнение было выражено Г. С. Фельдштейном: «Общий характер сборника наглядно обрисовывается его системой, которая приобрела особый отпечаток в результате воздействия судебной практики. судебные решения часто воспроизводятся в Русской Правде как в их первоначальном виде, так и в форме, обобщенной в юридические нормы»14.

В советское время в исторической науке вопрос о правовой природе Русской Правды не ставился вообще. Безусловно, наибольший вклад в разработку источниковедческих, текстологических проблем изучения Русской Правды было внесено общими историками. Прежде всего в работах М. Н. Тихомирова, Л.В. Черепнина, А. А. Зимина, Л. В. Милова, Я. Н. Щапо-

8 Сергеевич В. И. Лекции и исследования по древней истории русского права. 3-е изд. СПб., 1903. С. 82-84.

11 Там же. С. 26, 27.

12 ДьяконовМ. А. Очерки общественного и государственного строя Древней Руси. СПб., 1908. С. 49, 57-58.

13 Филиппов А. Н. Учебник истории Русской Правды. М.: Юрьевъ, 1907. С. 114, 116.

14 Фельдштейн Г. С. Главные течения в истории науки уголовного права России. Ярославль, 1909. С. 48.

ва, М. Б. Свердлова. Последняя по времени крупная работа — исследование

A. П. Толочко, который вслед за А. И. Соболевским считает Краткую редакцию более поздней по времени, и составленной на основе Пространной ре-дакции15. Мнение историка вызвало серьезные возражения и не принимается большинством исследователей16.

В историко-правовой науке вопрос о правовой природе Русской Правды в значительной мере раскрывался в контексте марксистского понимания развития общества; господствующей стала точка зрения, которая по существу была попыткой примирить специально-юридическую методологию исследования с марксистской теорией исторического развития общества. В этой связи С. В. Юшков рассматривал Русскую Правду в качестве свода официального действующего права, изданного в разное время князьями и распространявшегося на всю территорию Киевского государства. Причем источником норм Русской Правды стали новеллы князей и нормы обычаев, подвергшиеся изменению и регламентации. В связи с изменениями социальных и экономических условий жизни общества возникла необходимость в переработке текста Русской Правды. Так, в XV в. возникла и применялась Сокращенная редакция Русской Правды17. Вслед за С. В. Юшковым,

B. А. Томсинов полагает, что Русская Правда Пространной редакции использовалась в практике XV в.18 Сходная позиция высказана Л. В. Санниковой -сохранившийся текст Русской Правды — частная (церковная) переработка официального кодекса, применявшегося в юридической практике19.

Р. Л. Хачатуров, в новейших работах пишет о существовании наряду с правовым обычаем судебного прецедента и законодательных актов20. Его ученики полагают, что Русская Правда — «основной закон великих киевских князей»; ее нормы имели официальный характер и «служили руководством в

15 Толочко А. П. Краткая редакция «Правды руской»: происхождение текста. Киев, 2009.

16 Напр.: Цыб С. В. Хронологические замечания к книге Алексея Толочко о Краткой редакции «Русской Правды» // Palaeoslavica: International Journal for the Study of Slavic Medieval Literature, History, Language and Ethnology. 2011. Vol. XIX. No. 1. P. 256-270; Лукин П. В. Коровья татьба в Правде Русской // «По любви, в правду, безо всякие хитрости». Друзья и коллеги к 80-летию Владимира Андреевича Кучкина: сб. ст. М.: Индрик, 2014. С. 123-131.

17 Юшков С. В. Общественно-политический строй и право Киевского государства. Т. 1. М., 1949. С. 188-190; Он же. Русская Правда. Происхождение, источники, ее значение. М., 2002. С. 342-343, 346, 349.

18 См.: Томсинов В. А. Развитие юриспруденции в Московском государстве (XIV — XVI вв.). Статья 1 // Законодательство. 2005. № 4. С. 76-77; Он же. История русской юриспруденции. X — XVII вв. М., 2014. С. 54-64.

19 Санникова Л. В. Институты частного права в Русской Правде. М., 2014. С. 17.

20 Хачатуров Р. Л. Источники древнерусского права // Памятники российского права. Т. 1. Памятники права Древней Руси: учеб.-науч. пособие. М., 2013. С. 31-57.

судебных делах»; материальным источником норм Русской Правды, помимо прочего, были судебные решения21. Ее текст «формировался . путем постепенного отбора отдельных норм византийского церковного и светского законодательства, а также отечественного обычного права для нужд реальной судебной практики»22.

С. В. Кодан в статьях, касающихся формирования системы законодательства в исторической перспективе, отмечает лишь, что «система правовых предписаний, закрепленная в Русской Правде, оказала влияние на более поздние правовые кодифицированные акты: Псковскую и Новгородскую судные грамоты, Двинскую и Белозерскую уставные грамоты»23. И. В. Мин-никес полагает, что вплоть до издания Судебника 1497 г. общественные отношения регулировались обычаями, договорами, завещаниями князей, нормативными правовыми актами, церковными нормами и судебно-административной практикой. Более того, «нормы Русской Правды оставались действующими на протяжении всей эпохи и, вероятно, служили базой для других норм»24. При этом основным источником права оставался обы-чай25. Сходное мнение — господство обычая и нормативных актов (прежде всего Русской Правды) высказывают Ю. В. Оспенников26, Е. А. Сурова27.

Наконец, наиболее категоричное мнение принадлежит Т. Ю. Амплее-вой, по мысли которой уже с конца XI в. «правовой обычай активно претво-

21 Агафонов А. В. Происхождение и источники древнерусского права (VI — XII вв.): ав-тореф. дис. . канд. юрид. наук. Казань, 2006. С. 4, 9, 10.

22 Бобровский О. В. Досудебный процесс по Русской Правде // Вестн. Волжск. ун-та им. В.Н. Татищева. Сер. Юриспруденция. Вып. 66. Тольятти, 2007. С. 213; Он же. Досудебный процесс по Русской Правде // Памятники рос. права. Т. 1. Памятники права Древней Руси: учеб.-науч. пособие. М., 2013. С. 278.

23 Кодан С. В. Формирование системы законодательства в России (IX — середина XVII в.) // Вестн. Уральск. ин-та экономики, управления и права. 2010. № 3. С. 17; Он же. Формирование и развитие системы законодательства в России: основные этапы (IX — начало XX века) // Рос. юрид. журн. 2012. № 1. С. 172; Он же. Развитие системы российского права: основания и процесс создания юридической конструкции построения нормативного материала (IX — середина XVII в.) // Юрид. техника. 2013. № 7. Ч. 2. С. 298.

24 Минникес И. В. Источники российского права: исторический экскурс // Акад. юрид. журн. 2008. № 1(31). С. 14.

25 Она же. Обычай как источник русского права: историко-правовой анализ // История гос-ва и права. 2010. № 15. С. 7-10. См. также: Георгиевский Э. В. Формирование и развитие общих положений древнерусского уголовного права. М., 2013. С. 8-92.

26 Оспенников Ю. В. Право государств Северо-западной Руси в XII — XV вв.: автореф. дис. . д-ра юрид. наук. Казань, 2010. С. 21; Он же. Правовая традиция Северо-Западной Руси XII — XV вв. М., 2011. С. 36.

27 Сурова Е. А. Российское законотворчество X — XV вв. и проблемы формирования российской государственности. М., 2003.

рялся в закон, модифицировался и даже отменялся, если он находился в явном противоречии с правом, создающимся государственной властью»28.

Сохранившиеся судебные акты XV в. позволяют рассмотреть вопрос об источниках права в новом, менее отвлеченном ракурсе. В настоящее время за период времени до издания Судебника 1497 г. сохранилось 99 судебных актов в полном объеме. При этом все они относятся к судебной деятельности Московского великого княжества. Акты других земель-государств сохранились в единичных случаях и фрагментарно29. Первой половиной XV в. могут быть датированы семь актов — древнейшие из ныне сохранившихся; 92 акта датируются второй половиной XV в.

Судя по судебным актам, во второй половине XV в. выносились похожие решения с точки зрения их правового обоснования. Ни в одном акте не выделяется мотивировочная часть; отсутствуют обоснования принятия решения судьей. Однако изучение обстоятельств по делу позволяет думать, что, помимо отсутствия доказательств по делу, малейшее согласие одной из сторон с доводами, показаниями или доказательствами другой стороны, давали основания для вынесения решения и вели к проигрышу дела. Судьи руководствовались оценкой доказательств в их количественном и качественном состоянии, позицией спорящих сторон в отношении представленных доказательств. Никаких ссылок на нормы обычаев или правовых актов не приводилось. Иначе говоря, ни один из известных нам текстов с нормативным содержанием XI — XV вв. не применялся при осуществлении правосудия в XV в.30 И вероятно, Московское великое княжество не было исключением в ту эпоху31.

Ретроспективно следует полагать, что подобная ситуация была характерна для более раннего времени. В противном случае следовало бы пола-

28 Амплеева Т. Ю. История уголовного судопроизводства России (IX — XIX вв.): автореф. дис. . д-ра юрид. наук. М., 2009. С. 16.

29 См.: Грамоты Великого Новгорода и Пскова. М.; Л., 1949. № 92. С. 148-149; № 132. С. 188-189. В 1950-х гг. был найден фрагмент судного списка начала XV в. на бересте новгородских судей-праветчиков по делу между Филиппом и Иваном Стойком (новгородская берестяная грамота № 154 — Арциховский А. В., Борковский В. И. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1955 г.). М., 1958. С. 31-33. См. также: Зализняк А. А. Древненовгородский диалект. 2-е изд. М., 2004. С. 672-673.

30 См.: Петров К. В. Правовые основания вынесения судебных решений в Московском великом княжестве XV в. // Верховенство права и правовое государство: проблемы теории и практики: материалы Х междунар. науч.-практ. конф. М.: РГУП, 2016 (в печати).

31 См.: Правая грамота первой четверти XV в. посадников Якова Федоровича и Иева Тимофеевича и сотского Ивана о споре Вячеслава и всех княжеостровцев с Власом Тупицыным (Грамоты Великого Новгорода и Пскова. М.; Л., 1949. № 92. С. 148-149); Рядная Леонтия Зацепина с княжеостровцами первой четверти XV в. (Там же. № 132. С. 188-189).

гать, что в течение XI — XV вв. произошел процесс деградации юридического мышления, и даже шире — юридической культуры32. Однако какие-либо данные для этого вывода отсутствуют, в то время как противоположное суждение подтверждается наблюдениями над сохранившимися нормативными и правоприменительными актами.

Совсем недавно А. А. Горский, рассматривая известие ПВЛ под 6579 (1071) г. о поездке на Белоозеро Яна Вышатича и «расправе» над волхвами, поддержал тех исследователей, которые полагали, что описание событий является «отсылкой» к нормам Русской Правды. Более того, вывод историка сводится к тому, что описанные события, несмотря на отсутствие в тексте ПВЛ указаний на нормы Русской Правды, является свидетельством (1) знакомства горожан-белозерцов, смердов-волхвов и Яна Вышатича с положениями Русской Правды, (2) и ее действия (применения) в указанных событиях33. С выводом А. А. Горского трудно согласиться. Рассуждения исследователя логически некорректны, поскольку коррелируемые явления не являются свидетельством существования причинно-следственной связи между ними. Следовательно, утверждения А. А. Горского о знакомстве с нормами Русской Правды и ее применении участниками событий, описанных под 6579 (1071) г., являются преждевременными.

Термин «нормативный правовой акт» в X-XV вв. в том значении, в котором он используется в современной юриспруденции, не существовал. Формирование последнего — длительный процесс, обусловленный, в одной стороны, институционализацией государства, с другой — изменением характера общественных отношений в связи с эволюцией материальных условий жизни общества. Отправной точкой возникновения нормативного правового акта является процесс обобщения судебных решений по конкретным делам с целью придать судебной практике единообразие как средство поддержания легитимности государственной власти. Указанный процесс характерен для развития права на ранних стадиях развития всех государств. Его результатами являются появление судебников — руководств для судей — Русской Правды вв.), варварских правд европейских государств (Баварской, Салической и др.).

Основной путь генезиса нормативного правового акта заключается в появлении судебных решений по жалобам на действие административных

32 См. напр.: ЖелонкинаЕ. А. Законотворческая техника в России XVI[-XIX веков. М., 2015.

33 Горский А. А. Янь Вышатич и Правда Русская // Русь, Россия: Средневековье и Новое время. Вып. 4. Четвертые чтения памяти акад. РАН Л. В. Милова: материалы к междунар. науч. конф. М., 2015. С. 20-25.

органов. В ситуации, когда органы власти совмещали функции административных и судебных органов, указанные судебные решения были рассчитаны на неоднократность применения и неопределенный круг лиц. Указанный путь формирования нормативного правового акта, отдельная стадия которого фиксируется в конце XIV в., характерен для большинства уставных грамот XVI в.34 Вместе с тем уставные грамоты конца XIV — XV в. (Двинская и Белозерская) возникли как формы закрепления функционирования правовых обычаев на территории, присоединяемой к Московскому государству35.

Рост значения «закона» происходил на фоне появления новых видов общественных отношений, прежде всего тех, которые непосредственно возникали в связи с развитием государства, а не порождались хозяйственной и иной деятельностью частных лиц. В публично-правовой сфере «закон» на протяжении XVI — XVII вв. становится приоритетным, а подчас и единственным источником права. Вместе с тем на протяжении указанного периода значительную роль в частных отношениях занимали неправовые регуляторы. Закон в современном значении термина появился в России лишь в начале XVIII в. Становление закона является объективным процессом, неразрывно связанным с эволюцией государства. Основное содержание этого процесса заключалось в вытеснении конкурирующих источников права (санкционированного обычая) и изменение соотношения источников права в системе источников права36.

Прецедентом является такое решение суда, которое в формальном смысле является обязательным для нижестоящих судов при решении однородных дел; в материальном смысле содержит норму права («конкретную норму права»)37.

34 См. : Петров К. В. Уставные грамоты (акты) наместничьего управления XIV — начала XVII в.: генезис правовой формы нормативного акта // Ленингр. юрид. журн. 2006. № 2(6). С. 169-175.

35 См.: Петров К. В., Сапун В. А., СмирноваМ. Г. Нетипичные источники российского права // Рос. юрид. журн. 2009. № 1. С. 7-17.

36 См.: Петров К. В. Значение «закона» в средневековом русском праве (XVI — XVII вв.) // Cahiers du Monde Russe. Paris, 2005. Vol. 46. Pt. 1/2. P. 167-174; Он же. Соотношение обычного права и закона в русской судебной практике XVI — XVII вв. // Государство и право. 2007. № 7. С. 80-83.

37 См. также: Кросс Р. Прецедент в английском праве. М., 1985; Богдановская И. Ю. Прецедентное право. М., 1993; Максимов А. А. Прецедент как один из источников английского права // Гос-во и право. 1995. № 2. С. 97-102; Марченко М. Н. Основные источники англосаксонского права: понятие, прецедент // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 11. Право. 1999. № 4. С. 26-41; Загайнова С. К. Судебный прецедент: проблемы правоприменения. М., 2002; Гаджиев Г. А. Феномен судебного прецедента // Судебная практика как источник права. М., 2000. С. 98-107; Подольская Н. А. К вопросу о понятии прецедента как источника права (общетеоретический аспект) // Судебная практика как источник права. С. 149-152 и др.

Следует указать на отличия между казуальным законом и прецедентом. Во-первых, закон издается законодательным органом, прецедент — судом. Во-вторых, закон и прецедент принимаются в разных процедурах. В-третьих, закон содержит общую норму, прецедент — индивидуальную (конкретную) норму, которая подлежит применению в однородных случаях. В-четвертых, закон рассчитан не только на его применение органами государственной власти, но и на осуществление частными лицами, содержащихся в них норм; прецедент изначально адресован конкретному правоприменителю — суду. В-пятых, если прецедент создает правовую основу уже сложившимся общественным отношениям, так как судебное решение является средством судебной защиты прав и интересов субъектов права, то закон, помимо этого, направлен на формирование общественных отношений, т. е. обладает прогностическими функциями.

Между усмотрением и прецедентом есть два принципиальных и взаимосвязанных отличия: во-первых, усмотрение предполагает диспозитивность в действиях судьи, при прецеденте они обусловлены императивно; и во-вторых, судебное усмотрение не создает норму права, а прецедент содержит ее, поэтому и обязателен для правоприменителя.

В отечественном праве прецедент как источник права появляется на определенном этапе его развития. В литературе неоднократно отмечалось, что «источник развития права находится не внутри правовой системы, а вовне — в регулируемых правом общественных, прежде всего экономических, отношениях. Они и определяют возникновение, сущность и содержание пра-ва»38. Однако в исторической перспективе оказывается, что не меньшее значение для развития права имеют изменения в механизме государства. Так, появлению и существованию прецедента способствовали несколько обстоятельств. Во-первых, усложение структуры судебных органов, которое проявилось в появлении высшего и низших судов при установлении относительно жесткого контроля за судебной деятельностью последних, во-вторых, прецедент возник в процессе становления «закона» как приоритетного источника права. В-третьих, существование прецедента было бы невозможно без совмещения разными органами государственной власти законодательных, административных и судебных полномочий. Все указанные обстоятельства характеризуют государственно-правовые изменения в России на протяжении XVI — XVII веков. Эти же обстоятельства, наряду с совершен-

38 Бабаев В. К. Буржуазное и марксистко-ленинское понимание соотношения логики и права // Право и борьба идей в современном мире (Критика современных буржуазных концепций права): материалы науч. конф. М., 1980. С. 57.

ствованием приемов и методов управления, усилением контроля за деятельностью органов власти, привели к исчезновению прецедента. Детализируя отмеченные процессы в историческом контексте, можно указать на вторую половину XVI в. как время вероятного появления прецедента; в 1670-х гг. фиксируется конкуренция закона и прецедента как источников права и в дальнейшем постепенное вытеснение последнего из судебной практики39.

Таким образом, Русскую Правду следует рассматривать как сборник судебных решений, отобранных в качестве образцов и имеющих рекомендательный характер для лиц, наделенных от имени князя судебной властью в случаях, когда правовой обычай был не в состоянии регулировать общественные отношения. В этом смысле правоположения, заключенные в судебных решениях имели правовосполняющую значение.

1. Бабаев В. К. Буржуазное и марксистко-ленинское понимание соотношения логики и права // Право и борьба идей в современном мире (Критика современных буржуазных концепций права): материалы науч. конф. — М., 1980.

2. Бобровский О. В. Досудебный процесс по Русской правде // Памятники российского права. Т. 1. Памятники права Древней Руси: учеб.-науч. пособие. — М., 2013.

3. Богдановская И. Ю. Прецедентное право. — М., 1993.

4. Гаджиев Г. А. Феномен судебного прецедента // Судебная практика как источник права. — М., 2000.

5. Георгиевский Э. В. Формирование и развитие общих положений древнерусского уголовного права. — М., 2013.

6. Горский А. А. Янь Вышатич и Правда Русская // Русь, Россия: Средневековье и Новое время. Вып. 4 // Четвертые чтения памяти академика РАН Л. В. Милова: материалы междунар. науч. конф. — М., 2015.

7. Желонкина Е. А. Законотворческая техника в России XVII — XIX веков. -М., 2015.

8. Загайнова С. К. Судебный прецедент: проблемы правоприменения. — М.,

9. Кодан С. В. Развитие системы российского права: основания и процесс создания юридической конструкции построения нормативного материала (IX — середина XVII в.) // Юрид. техника. — 2013. — № 7. — Ч. 2.

10. Кодан С. В. Формирование и развитие системы законодательства в России: основные этапы (IX — начало XX века) // Рос. юрид. журн. — 2012. — № 1.

39 См.: Петров К.В. «Прецедент» в средневековом русском праве (XVI — XVII вв.) // Гос-во и право. 2005. № 4. С. 78-83.

11. Лукин П. В. Коровья татьба в Правде Русской // «По любви, в правду, безо всякие хитрости». Друзья и коллеги к 80-летию Владимира Андреевича Кучкина: сб. ст. — М.: Индрик, 2014.

12. Максимов А. А. Прецедент как один из источников английского права // Гос-во и право. — 1995. — № 2.

13. Марченко М. Н. Основные источники англосаксонского права: понятие, прецедент // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 11. Право. — 1999. — № 4.

14.Минникес И. В. Источники российского права: исторический экскурс // Акад. юрид. журн. — 2008. — № 1(31).

15. Оспенников Ю. В. Правовая традиция Северо-Западной Руси XII — XV вв. -М., 2011.

16. Петров К. В. Значение «закона» в средневековом русском праве (XVI -XVII вв.) // Cahiers du Monde Russe. Paris, 2005. — Vol. 46. — Pt. 1/2.

17.Петров К. В. Правовые основания вынесения судебных решений в Московском великом княжестве XV в. // Верховенство права и правовое государство: проблемы теории и практики: материалы Х междунар. науч.-практ. конф. — М.: РГУП, 2016 (в печати).

18.Петров К. В. Соотношение обычного права и закона в русской судебной практике XVI — XVII вв. // Гос-во и право. — 2007. — № 7.

19.Петров К. В., Сапун В. А., Смирнова М. Г. Нетипичные источники российского права // Рос. юрид. журн. — 2009. — № 1.

20. Петров К.В. «Прецедент» в средневековом русском праве (XVI — XVII вв.) // Гос-во и право. — 2005. — № 4.

21.Подольская Н. А. К вопросу о понятии прецедента как источника права (общетеоретический аспект) // Судебная практика как источник права. — М., 2000.

22. Санникова Л. В. Институты частного права в Русской Правде. — М., 2014.

23. Сурова Е. А. Российское законотворчество X — XV вв. и проблемы формирования российской государственности. — М., 2003.

24. Толочко А. П. Краткая редакция «Правды руской»: происхождение текста. — Киев, 2009.

25. Томсинов В. А. История русской юриспруденции. X — XVII вв. — М., 2014.

26. Хачатуров Р. Л. Источники древнерусского права // Памятники российского права. Т. 1. Памятники права Древней Руси: учеб.-науч. пособие. — М., 2013.

27. Цыб С. В. Хронологические замечания к книге Алексея Толочко о Краткой редакции «Русской Правды» // Palaeoslavica: International Journal for the Study of Slavic Medieval Literature, History, Language and Ethnology. 2011. — Vol. XIX. — № 1.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *