Чем полномочия отличаются от обязанностей

Соотношение понятий «компетенция» и «полномочие» применительно к Росимуществу

Данная статья была скопирована с сайта https://www.sovremennoepravo.ru

Страницы в журнале: 74-77

А.М. Еремин,

преподаватель кафедры гражданско-правовых дисциплин Института государственного управления, права и инновационных технологий Россия, Москва [email protected]

Рассматриваются полномочия Федерального агентства по управлению государственным имуществом, определяющие правовой статус и основные направления его деятельности. Автор раскрывает соотношение понятий полномочий и компетенции, непосредственно влияющей на правореализационный характер деятельности данного органа.

Ключевые слова: государственный орган, компетенция, полномочия, правовой статус, регламентация.

Определение базовых дефиниций является первоочередной проблемой любого научного анализа. Авторская позиция применительно к соотношению дефиниций «компетенция» и «полномочие» находит свое отражение во многих научных работах, однако применительно к Федеральному агентству по управлению государственным имуществом (Росимущество) указанная проблематика так и не была решена.

Понятие «компетенция» происходит от латинского competere — добиваться, соответствовать, подходить. Юридические словари определяют компетенцию как совокупность установленных нормативными правовыми актами задач, функций, прав и обязанностей (полномочий) государственных органов, должностных лиц, общественных организаций, коммерческих и некоммерческих организаций [20].

В настоящее время в законодательстве Российской Федерации определение дефиниции «компетенция» также не нашла своего разрешения, но общая позиция характеризует компетенцию в виде совокупности полномочий органа государственной власти по предметам ведения, установленным Конституцией Российской Федерации 1993 года и конституциями (уставами) субъектов Российской Федерации.

В отсутствие единого законодательного закрепления рассматриваемого понятия вопросы определения компетенции широко исследованы в российской юридической науке, например О.Е. Кутафиным, Ю.А. Тихомировым, Т.Я. Хабриевой и др.

Компетенция органа, как совершенно справедливо отмечал Б.М. Лазарев, очерчивается путем указания на функции, которые возложены на орган применительно к той или иной сфере деятельности [9, с. 40; 22, с. 31—32]. Однако функции не только очерчивают компетенцию, но и отражаются в ней [1, с. 194]. Орган государства не должен ни уклоняться от реализации своей компетенции, ни выходить за ее пределы. Наделение органа исполнительной власти определенной компетенцией означает распределение полномочий между входящими в его структуру подразделениями и должностными лицами. Специфика компетенции заключается в том, что она всегда имеет активную направленность. Органы исполнительной власти создаются не для бездействия, а для того, чтобы решались задачи, поставленные перед государством в целом или в определенной сфере общественной жизни, в которой те или иные органы исполнительной власти представляют государство [14].

Существуют различные точки зрения о соотношении полномочий, функций и компетенции. Как показывает анализ правовой литературы, посвященной данному вопросу, все авторы едины лишь в том, что основным элементом компетенции являются права и обязанности субъекта [3, с. 209; 5, с. 10; 9, с. 101—102; 16, с. 56—58; 20, с. 205—206; 22]. Что касается остальных элементов, то в их число включают круг подведомственных данному органу вопросов [9, с. 26—27], цели [16, с. 55], задачи, поставленные перед органом [8, с. 13—22; 10; 21, с. 65; 23, с. 11]; возложенные на него функции [3, c. 209; 11, c. 15], предметы ведения [17, с. 7; 16, с. 55], территорию его деятельности [9, с. 26—27], ответственность [15, с. 9].

Следует особо подчеркнуть органичность взаимной связи в содержании управленческой деятельности функций и полномочий (прав и обязанностей), выраженных в компетенции субъектов управления. Будучи опосредованными лишь конкретными полномочиями, функции могут быть представлены как конечный этап реализации целей управляющей системы, за которым следует результат деятельности, в целом выраженный уже в параметрах работы объекта управления. Полномочия Росимущества призваны наделить его возможностью практической реализации возложенных на него функций. Функция, не подкрепленная соответствующими правами, не может быть реализована и лишается практического смысла [19, с. 51].

Например, И.Л. Бачило, исходя из тезиса о том, что представить функции органа вне его компетенции невозможно, считает, что функции входят составной частью в компетенцию и определяют, что делает орган, выступая в результате правовым явлением. Для обоснования своей позиции ей приходится предложить два понятия компетенции — в широком и узком (собственном) смысле, причем оба понятия признаются правовыми. В первом случае в компетенцию включается, кроме функций, характеристика места органа в системе управления, его задач, объектов ведения, круга деятельности, правомочий и ответственности. Во втором случае компетенция состоит непосредственно из прав и обязанностей (правомочий) органа [4, с. 52—54].

Более обоснованной представляется противоположная позиция, которую сформулировал, в частности, Б.М. Лазарев: «Функции управления сами по себе явления, конечно, не юридические, и поэтому они не могут быть элементами компетенции. Но законодательство возлагает на соответствующие органы выполнение тех или иных управленческих функций, причем в различных комбинациях и применительно к различным управляемым объектам. В результате у органа возникает право и обязанность осуществлять определенные управленческие функции в определенной сфере. Такие права и обязанности и есть один из элементов компетенции органов управления. Всякое субъективное право или обязанность есть вид и мера соответственно юридически возможного или юридически необходимого поведения (деятельности)» [9, с. 40—41].

Это утверждение в целом согласуется с нашей точкой зрения по данному вопросу. На наш взгляд, компетенция Росимущества является системой его полномочий — прав и обязанностей. В силу этого представляется необходимым возразить тем ученым, которые определяют содержание компетенции посредством двух составляющих — предметов ведения и полномочий [12; 19].

Предметы ведения — категория, безусловно, юридическая, однако, в отличие от компетенции, она подразумевает не точное определение прав и обязанностей, а лишь указание на сферы, в которых эти права и обязанности могут возникать.

В теории государства и права, науке управления, а также практически во всех отраслях права понятие «полномочие» рассматривается как «составная часть компетенции и статуса органа, должностного лица, выполняющего управленческие функции в организации» [20, c. 654]. Толковый словарь русского языка определяет полномочия как «официально предоставленное кому-нибудь право какой-нибудь деятельности, ведения дел» [13, с. 554]. Вместе с тем в специальной юридической литературе под полномочиями обычно понимаются не просто права, а сочетание прав и обязанностей. Полномочия определяются как права и обязанности государственного органа, органа местного самоуправления, должностного лица, иных участников общественных отношений, установленные нормативным юридическим актом [7, c. 429]. Полномочие представляет собой право (и одновременно обязанность) соответствующего субъекта действовать в определенной ситуации способом, предусмотренным законом или иным правовым актом [20, с. 654]. При этом, как подчеркивает Ю.А. Тихомиров, в публично-правовой сфере полномочие представляет собой неразрывное единство прав и обязанностей, своего рода «правообязанность», которую нельзя не реализовывать в публичных интересах (в случае отказа от реализации или неэффективного исполнения полномочий наступает ответственность) [16, с. 56—57]. «Права и обязанности в данном случае — это единая категория, права одновременно являются и обязанностями» [6].

На основании изложенного можно заключить, что полномочия Росимущества — это закрепленные нормами права за рассматриваемым органом и его должностными лица в целом права и обязанности, необходимые для осуществления его базовых функций. Дефиниция «полномочие» является неотъемлемым свойством, базовой составляющей самого понятия «орган», в том числе и относительно такого органа государственной власти, как Росимущество.

1. Анисимов П.В. Права человека и правозащитное регулирование: проблемы теории и практики: моногр. — Волгоград, 2004.

2. Атаманчук Г.В. Государственное управление: проблемы методологии правового исследования. — М., 1975.

3. Атаманчук Г.В. Теория государственного управления: курс лекций. — М., 1997.

4. Бачило И.Л. Функции органов управления. — М., 1976.

5. Бондаренко А.А. Административно-правовой статус органов исполнительной власти субъекта Российской Федерации в условиях административной реформы: автореф. дис. … канд. юрид. наук. — М., 2006.

6. Дитятковский М.Ю. Понятие отдельных государственных полномочий, которыми наделены либо могут наделяться органы местного самоуправления // Современное право. 2006. № 10.

7. Конституционное право: энциклопедический словарь / отв. ред. С.А. Авакьян. — М., 2001.

8. Кузнецов И.Н. Компетенция высших органов власти и управления СССР. — М., 1969.

9. Лазарев Б.М. Компетенция органов управления. — М., 1972.

10. Лазарев Б.М. О компетенции органа советского государства // Советское государство и право. 1964. № 10.

11. Махов В.Х. Контрольные функции органов государственной власти Российской Федерации в условиях проведения административной реформы: автореф. дис. … канд. юрид. наук. — М., 2005.

12. Нанба С.Б. Понятие и структура компетенции муниципальных образований // Журнал российского права. 2008. № 6.

13. Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. — М., 1998.

14. Сапфирова А.А. Федеральная инспекция труда: компетенция — некоторые проблемы реализации // Трудовое право. 2008. № 9.

15. Советское административное право / под ред. С.С. Студеникина. — М., 1962.

16. Тихомиров Ю.А. Теория компетенции. — М., 2001.

17. Тихомиров Ю.А. Основные черты компетенции представительных органов власти // Труды ВЮЗИ. Вопросы развития и совершенствования органов народного представительства в СССР. — М., 1966. Т. 7.

18. Цабрия Д.Д. Статус органа управления // Советское государство и право. 1978. № 2.

19. Шевчик Н.А. Государственная власть и местное самоуправление: правовые проблемы взаимодействия: дис. … канд. юрид. наук. — Тюмень, 2001.

20. Юридическая энциклопедия / под ред. М.Ю. Тихомирова. — М., 2001.

21. Юсупов В.А. Научная организация исполнительной власти: учеб. пособие. 2-е изд., доп. — Волгоград, 2003.

22. Якимов А.Ю. Статус субъекта административной юрисдикции и проблемы его реализации: моногр. — М., 1999.

23. Ямпольская Ц.А. Субъекты административного права: автореф. дис. … д-ра юрид. наук. — М., 1958.

Разница между функциями и должностными обязанностями

Развитие трудовых отношений привело к тому, что круг полномочий и компетенций каждого сотрудника получил точное определение. Руководство порой заставляет своих работников выходить за рамки должностных обязанностей и выполнять несвойственные им функции. Точное разграничение понятий поможет сотрудникам организаций лучше понимать свои права и, соответственно, аргументировано отстаивать их.

Определение

Функции – конкретное поле деятельности сотрудника, идеальный результат его работы, направленный на достижение общеорганизационных целей. К ним относятся, в зависимости от сферы труда, выполнение поручений руководства, кадровое делопроизводство, технический и операционный контроль и многое другое. Это ожидаемый результат, который должен принести работник в результате успешной деятельности.

Должностные обязанности – конкретные действия, выполняемые работником для исполнения функций и достижения поставленных задач. Это исчерпывающий набор процессов, которые сотрудник должен выполнять в установленные сроки и на приемлемом уровне качества. Должностные обязанности должны быть конкретными и очерчивать оптимальный способ выполнения работником поставленных задач.

Сравнение

Таким образом, ключевое отличие между указанными категориями – это сущность понятий. Функции – прогнозируемый или ожидаемый результат труда работника предприятия. Данное понятие является общим и предельно широким. Должностные обязанности – процесс, одновременно и обязанности, и рекомендации сотруднику. Они являются вторичными по отношению к функциям, а также более детализированными и конкретными.

Как функции, так и должностные обязанности должны быть закреплены в нормативных актах организации. Выход за очерченные рамки допускается лишь в особых случаях и, как правило, не по инициативе сотрудника.

Полномочие представителя: секундарное или субъективное право? Текст научной статьи по специальности « Право»

Аннотация научной статьи по праву, автор научной работы — Невзгодина Елена Львовна

Исследуются имеющиеся в литературе концепции юридической природы полномочия и его коррелята в гражданских правоотношениях, обосновывается понятие полномочия как субъективного гражданского права с соответствующей ему обязанностью секундарного типа со стороны представляемого .

Похожие темы научных работ по праву , автор научной работы — Невзгодина Елена Львовна

Credentials of representatives: sekundarnoe or subjective right?

Investigated in the literature the concept of the legal nature of the authority and its correlate in civil matters, as justified by the notion of subjective powers of civil law with the corresponding duty on the part of sekundarnogo type represented.

Текст научной работы на тему «Полномочие представителя: секундарное или субъективное право?»

Вестн. Ом. ун-та. 2013. № 1. С. 241-248. УДК 347

ПОЛНОМОЧИЕ ПРЕДСТАВИТЕЛЯ: СЕКУНДАРНОЕ ИЛИ СУБЪЕКТИВНОЕ ПРАВО?

Исследуются имеющиеся в литературе концепции юридической природы полномочия и его коррелята в гражданских правоотношениях, обосновывается понятие полномочия как субъективного гражданского права с соответствующей ему обязанностью секундарного типа со стороны представляемого.

Ключевые слова: представительство, полномочие, секундарное право, секундарная обязанность, юридический факт, представитель, представляемый.

Можно констатировать, что уже на протяжении веков проблемы представительства и полномочия как его конститутивного элемента остаются одними из наиболее дискуссионных в теории отечественной цивилистики. Применительно к институту представительства самой дискуссионной остается (можно сказать, что уже на протяжении веков) категория полномочия. Ещё в первой половине прошлого века советский ученый-цивилист В.А. Рясенцев, обозревая наработанный к тому времени научный материал, писал, что «. самым неясным является термин «полномочие». Оно имеет несколько значений и каждое из них и поныне вызывает разногласия» [1]. С тех пор положение мало изменилось, и консенсус просматривается лишь в том, что «вопрос о юридической природе полномочия продолжает оставаться дискуссионным» [2]. При этом нередко один и тот же автор иногда высказывается по этому вопросу весьма неоднозначно. Так, В.А. Рясенцев, полагающий, что полномочие — это особое правовое явление, не являющееся ни правоспособностью, ни субъективным правом, а выступающее «как проявление гражданской правоспособности и заключающееся в возможности совершить действие от имени другого лица» [3] и полагавший, что «за полномочием правильно отрицается значение субъективного права»1, в более поздних работах пришел к выводу о том, что полномочие — хотя и особое, но всё же субъективное право [4]. О.Н. Нерсесов, также не признававший за полномочием статуса субъективного права и определяющий его как «власть представителя непосредственно управомочивать или обязывать самого принципала своими сделками» [5], в то же время не определил понятие полномочия с позиций общепринятых юридических дефиниций, а фактически трактовал его именно как субъективное право, отмечая, что «полномочие указывает на возможность совершения представителем известных юридических действий.» [6].

Отрицание за полномочием статуса субъективного права (при наличии, тем не менее, их общих черт, прежде всего — власти действовать с юридическим эффектом) аргументируется и в современной литературе, в частности К.И. Скловским [7]. Автор полагает, что полномочие не может трактоваться как субъективное право, так как в отличие от последнего оно не может быть передано ни в порядке цессии, ни в порядке традиции, что подтверждается правилами о передоверии, в соответствии с которыми передоверие полномочий не прекращает полномочий у представителя; кроме того, субъективное право является мерой возможного поведения, границы же полномочия в отдельных случаях установить практически невозможно (так, полномочия законного представителя практически совпадают в объеме с правоспособностью представляемого); ГК РФ не рассматривает выход за пределы полномочия в качестве правонарушения, такие действия в силу п. 1 ст. 183 ГК РФ создают права и обязанности из совершенной представителем сделки для него лично [8].

© Е.Л. Невзгодина, 2013

В то же время К. И. Скловский признает, что всякому правомочию (в том числе полномочию) корреспондирует связанность лица, противостоящая правомочию, и объем правомочия обычно определен волей лица связанного; положение же связанного лица «аналогично положению лица обязанного, которое также, как правило, своими действиями определяет границы права другой стороны» [9].

М.И. Брагинский так же полагал, что «полномочия представляют собой правовое явление, не укладывающееся в двучленную систему «правоспособность — субъективное право». Они составляют нечто третье» [10], и это «третье» М. И. Брагинский квалифицировал как секундарное право [11].

Впервые термин «секундарные права» предложен германским ученым А. фон Туром [12]. Категория Gestaltungsrechte предложена и разработана германским ученым Э. Зеккелем, который писал, что общеизвестно и с давних пор исследовано противопоставление абсолютных и относительных прав. Менее замечено и осмыслено наполненное нерешенными проблемами другое противопоставление конкретных частных прав по их содержанию, а именно отличие рассматриваемых в его работе прав от их пока не имеющей своего названия противоположной категории. Э. Зеккель отмечал, что всем секундарным правам присущи в целом две общие черты. Во-первых, такие права осуществляются посредством частного волеизъявления — сделки, как сопряженной с принятием государственного акта, так и без такового. Во-вторых, их содержанием является не наличествующее непосредственное господство над объектом, лицом, вещью, имущественным или нематериальным благом, а, напротив, возможность в одностороннем порядке создать, прекратить или изменить, одним словом, (пре) образовать одно из прав господства (die Herrschaftsrechte) или иное правоотношение. Тип рассматриваемых этих прав в корне отличается от всех остальных прав, поскольку их осуществление приводит к возникновению прав господства, они образуют предшествующую стадию по отношению к последним [13].

В отечественной юридической литературе понятие секундарного правомочия (иначе — правообразовательного — Gestaltungsrechte) было предложено и разработано М.М. Агарковым (именно правомочия, которое М.М. Агарков считал не субъективным правом, а проявлением правоспособности2). Он обращал внимание на особые отношения, в которых «праву одной стороны соответствует не обязанность другой стороны, а только связанность её этим правом» [14]. В отличие от правоспособности как абстрактной связанности секундарное право — «это тоже связанность, но только конкретная. В

частности, применительно к оферте это связанность оферента с её адресатом» [15]. Концепция полномочия как секундарного права воспринята и рядом современных цивилистов [16]. Секундарное правоотношение, пишет А.В. Германов, представляет собой состояние ожидания на стороне одного субъекта в силу юридической возможности другого связать первого своим волеизъявлением. Такое ожидание рассматривается как ожидание наступления юридического факта в виде чужого волеизъявления [17]. Следует согласиться с Ф.О. Богатыревым, который формулирует классическое определение секундарного права как «предоставляемую лицу юридическую возможность своим односторонним волеизъявлением привести к возникновению, изменению или прекращению гражданского правоотношения» [18].

В отечественной цивилистике представлен и другой взгляд на юридическую природу полномочия, согласно которому полномочие — это юридический факт: юридическое действие (круг действий), которое может совершить представитель от имени представляемого [19], круг сделок, разрешенных представителю, устанавливаемый законом или определяемый договором [20], юридический факт, определяющий границы присоединения к правоспособности представляемого дееспособности представителя [21], или «юридический акт, влекущий способность конкретного лица быть представителем другого» [22], причем под юридическим актом, «наделяющим» лицо полномочием, понимаются как действия (препору-чительный индоссамент, договор поручения), так и документы, фиксирующие полномочие (доверенность, банковская карточка) [23]. К этой же концепции, видимо, следует отнести взгляд на полномочие представителя как на «согласие представляемого лица на деятельность или на результат деятельности от его имени представителя» [24]. Правовое значение согласия можно понимать по-разному. Если согласие влечет юридические последствия (что, несомненно, имеет место при наделении полномочием в рамках добровольного представительства), то согласие — это юридический факт, односторонняя сделка. Именно так, например, трактует согласие применительно к полномочию А.В. Бабаев3.

Данная концепция наиболее уязвима: круг действий, которые может совершить представитель, и полномочие, которым определен этот круг действий, не тождественны: первое составляет материальное содержание второго. Несомненно, что полномочие возникает в силу определенного юридического факта (уполномочия), но никак не тождественно ему. Любой юридический факт не может породить иных юридических последствий, кроме как возникновения, изме-

нения, прекращения прав и обязанностей. Если же признать, что полномочие — юридический факт, то получается, что один юридический факт порождает другой. Не убеждает в правильности данной концепции и указание на то, что благодаря полномочию представитель «приобретает не права, а только возможность осуществления чужих прав и обязанностей или приобретения их для другого лица» [25]. Если данная возможность не субъективное право и не элемент право-, дееспособности (а иного значения термина «возможность» правовая доктрина не знает), полномочие в предложенной трактовке вообще непознаваемо. Полномочие как юридическая возможность, принадлежащая конкретному лицу, и есть субъективное право. Кроме того, вряд ли целесообразно использовать различные по содержанию термины («возможность» и «юридический факт») для обозначения одного и того же правового явления — полномочия.

Собственно говоря, сторонники данной концепции полномочия, оперируя этим термином, используют его отнюдь не в значении юридического факта. Так, О.С. Иоффе писал о пределах полномочия, о данном представителю полномочии [26] и т. д. При трактовке полномочия как юридического факта приведенные выражения утрачивают смысл.

И тем более нельзя квалифицировать как юридический факт (юридический акт) документы (в том числе банковскую карточку или доверенность). Письменный документ может выступать в качестве фиксации юридического факта (например, односторонней сделки — наделения полномочием), но сам по себе документ, бесспорно, не является юридическим фактом, по крайней мере, в общепринятой трактовке этого термина.

Длящаяся уже не одно столетие дискуссия в отечественной цивилистике о юридической природе полномочия продолжает и сегодня обогащаться новыми идеями. Так, С.В. Осипова, выделяя наряду с правосубъектностью правоспособность и сделкоспо-собность, связывает полномочие с вспомогательной сделкоспособностью как способностью субъекта совершать и исполнять сделки в отношении других лиц [27]. Думается, что данное утверждение, во-первых, вряд ли добавляет «прозрачности» к трактовке юридической природы полномочия, а во-вторых, разграничение правосубъектности, правоспособности и сделкоспособности вряд ли можно проводить на основании единого критерия. Это разнопорядковые категории: первая включает в себя две других, а вторая скорее всего включает третью.

Ещё один взгляд на юридическую сущность полномочия в современной литературе предложен В. В. Рузановым. Отмечая, что «полномочие никак не укладывается в традиционные (известные) цивилистические формулы» [28], автор предлагает не пытать-

ся «втиснуть» его в «прокрустово ложе» уже известных юридических категорий, а квалифицировать его в качестве «субъективного права, которое по своей целевой направленности является «правом для других» [29]. При представительстве же от имени недееспособных, по мнению того же автора, полномочие характеризуется наличием конгломерата (определенной совокупности) функций (признаков): «оно одновременно является: а) формой «функционирования» прав и обязанностей представляемого (как проявления его правоспособности; б) формой существования прав и обязанностей представляемого в конкретном гражданском правоотношении (договорном обязательстве), в результате чего реализуется сделко-способность представителя и создается «эффект» сделкоспособности представляемого; в) формой реализации установленных законом собственных прав и обязанностей представителя как родителя, усыновителя или опекуна» [30], что, по мнению В.В. Ру-занова, «с одной стороны, наиболее выпукло высвечивает взаимосвязь сделкоспособно-сти и полномочия, а с другой стороны, позволяет говорить о наличии в содержании полномочия элементов правомочия» [31].

Можно только предположить, что, излагая столь сложную конструкцию сущности полномочия, В.В. Рузанов всё-таки исходит из того, что полномочие по своей юридической природе — субъективное право либо, по крайней мере, правомочие в составе сложного по содержанию субъективного права.

Столь же сложно понять трактовку полномочия Ю.С. Харитоновой. Исследуя правомочия собственника и трактуя их как полномочия, проводя аналогию между ними и полномочием при представительстве (что уже само по себе весьма спорно), Ю.С. Харитонова полагает, что «во всех случаях полномочия происходят от власти (господства) собственника над имуществом или от человека со свободной волей путем выражения его волеизъявления» [32]. Далее автор предлагает «решить существующие в доктрине споры в отношении определения полномочия следующим образом» [33]. Поскольку в результате наделения лица полномочием изменяется его статус (с наступлением юридического факта — изменением состояния), содержанием которого становятся права на односторонние действия (секундарные права), «полномочие в частном праве не является субъективным правом, но представляет собой проявление правоспособности. Полномочие представляется как одностороннее действие. Оно вытекает из правоспособности и может порождать субъективное право, само таковым не являясь, или проявляться как секундарное право» [34]. Тем не менее дальнейшие рассуждения приводят автора сначала к мысли о том, что «отрицание природы полномочия как субъективного права,

а также определение статуса как состояния лица приводит к необходимости рассмотрения полномочия как юридического факта» [35], а затем вдруг — к прямо противоположному утверждению: «полномочие само по себе не является юридическим фактом, однако может вытекать из него» [36].

Таким образом, на нескольких страницах одной и той же работы автор высказывает целый ряд взаимоисключающих взглядов на понятие сущности полномочия (что отчасти объясняется и сложностью проблемы).

Можно встретить в литературе трактовку полномочия уже не как права, а как обязанности представителя, которой корреспондирует субъективное право (связанность) представляемого на представительство [37]. Действительно, у представителя на основании договора поручения (агентирования), а равно у законного представителя есть не только право на представительство (полномочие), но и обязанность осуществлять свои обязанности по договору или по опеке, но ведь она возникает именно для реализации полномочия — права на представительство. И уж совсем неожиданным является указание автора (несколькими строками выше обозначившим полномочие как обязанность представителя) на то, что «полномочие является юридическим фактом и элементом юридического состава, но не является конкретным субъективным правом, оно лишь только связано с ним».

Приведенные воззрения на сущность полномочия представителя, в том числе «гибридные» (можно сказать, экзотические), согласно которым полномочие — одновременно и субъективное право, и обязанность, и юридический факт и т. д., свидетельствуют о сложности проблемы.

По смыслу п. 1 ст. 182 ГК РФ полномочие — это возможность одного лица действовать с непосредственными правовыми последствиями для другого лица, а потому полномочие не может квалифицироваться иначе, чем субъективное гражданское право. Это признается целым рядом ученых, однако указание на полномочие как на субъективное право обычно не сопровождается указанием на корреспондирующую ему обязанность, не рассматривается правоотношение, в рамках которого существует это право, не раскрываются его юридическое содержание и особенности [38]. А в ряде случаев авторы, отмечая дискуссионный характер понятия полномочия и признавая, что «как бы то ни было, со стороны своего содержания полномочие есть мера возможного поведения представителя по отношению к третьим лицам», тем не менее, не квалифицируют эту «меру» как субъективное право, оставляя тем самым открытым вопрос о юридической природе полномочия [39].

Полномочие как организационное субъективное право представителя характеризу-

ется прежде всего тем, что являет собой возможность приобрести или осуществить субъективное право или обязанность другого лица по отношению к третьим лицам. «Все действия представителя, — справедливо отмечает К.И. Скловский, — относятся. к действиям, создающим и прекращающим обязательства и права требования. Ничего другого из полномочия извлечь невозможно, и этого вполне достаточно» [40]. Отсюда следует, что никто не может дать другому полномочие, превышающее по объему его собственное право4.

Полномочие представителя — сложное по структуре субъективное право. Основной элемент его состава — правомочие на собственные положительные действия как возможность осуществить юридическую деятельность от имени представляемого в отношении третьих лиц с непосредственным правовым результатом для представляемого.

Материальное содержание данного правомочия определяется действиями, которые вправе совершить представитель от имени представляемого (заключить договор, передать имущество, истребовать и принять имущество и т. д.). Эти действия правомерны, направлены на реализацию правоспособности, субъективного права и (или) обязанности представляемого и порождают обязательные для него юридические последствия, т. е. являются сделкой или иными целенаправленными юридическими действиями.

Сразу же следует отметить то, что материальное содержание исследуемого правомочия не ограничивается возможностью совершения только сделок (хотя чаще всего полномочие дается на совершение именно сделок). Это могут быть и иные юридические действия, т. е. действия, порождающие юридические последствия (например, получение заработной платы доверителя, ведение дел представляемого в суде, полное или частичное исполнение договора, отказ от исполнения, подписание протокола разногласий по заключаемому договору, оформление документов в ОВИРе и загсе, акт учреждения юридического лица, регистрация в качестве индивидуального предпринимателя, регистрация авторами или иными правообладателями прав на изобретения, полезные модели, промышленные образцы и т. д.). В то же время круг юридических действий, которые может совершать представитель, в законе определенным образом ограничен (прежде всего — в целях защиты интересов представляемого). Так, в соответствии с п. 3 и 4 ст. 182 ГК представитель в любом случае не может совершать сделки от имени представляемого в отношении себя лично. Также он не может совершать такие сделки в отношении другого лица, представителем которого он одновременно является, за исключением случаев коммерческого представительства. Кроме этого, установлен

запрет на совершение через представителя сделки, которая по своему характеру может быть совершена представляемым (поверенным) только лично, а равно других сделок, прямо указанных в законе.

В этой связи следует, в частности, учитывать, что определенные сложности может создать доверенность, выданная стороной договора супругу другой стороны. На практике имели место случаи, когда представитель продавца от его имени подписывал договор купли-продажи с собственной женой.

В силу ст. 35 Семейного кодекса РФ нажитое имущество является совместной собственностью супругов, независимо от того, на чье имя оно приобретено (если брачным договором не установлен иной режим имущества). В данном примере представитель продавца выступал одновременно приобретателем имущества, т. е. как бы заключал сделку с самим собой. Но согласно п. З ст. 182 ГК РФ представителю запрещено совершать сделки от имени представляемого в отношении себя лично. Поэтому продавцам не следует выдавать доверенность супругу покупателя, это чревато возможностью признания впоследствии такой сделки недействительной.

В то же время вряд ли можно согласиться с мнением о том, что полномочие всегда ограничено возможностью совершения лишь сделок или иных юридических действий [41]. Более того, полномочие, во всех случаях и в обязательном порядке предусматривающее возможность совершения определенных юридических действий от имени и с юридическими последствиями для представляемого, может включать и возможность совершения некоторых фактических действий, необходимых для осуществления полномочия (предпродажная подготовка товара, оформление каких-либо документов, поездки, осмотры и т. д.), на что уже неоднократно обращалось внимание в литературе [42].

Полномочие как субъективное право должно включать и правомочие требовать, в данном случае — правомочие требовать от представляемого принятия на себя всех юридических последствий действий, совершенных в пределах полномочия.

Будучи субъективным правом, полномочие включает в себя и возможность привести в действие аппарат государственного принуждения. Поскольку полномочие осуществляется путем юридических актов самого управомоченного (представителя), порождающих юридические последствия для обязанного (представляемого), обращение к компетентным органам имеет целью не принуждение представляемого к исполнению обязанности, а признание юридических последствий, возникающих в силу действий представителя по реализации полномочия.

Изложенное относительно признаков и структуры полномочия позволяет определить его как организационное субъективное право представителя на совершение от имени и в интересах представляемого определенных юридических действий, порождающих правовые последствия непосредственно для представляемого в его отношениях с третьими лицами.

Полномочие может возникнуть и породить при его осуществлении представительный эффект лишь постольку, поскольку есть противостоящий его носителю обязанный субъект, который должен стать носителем всех правовых последствий, возникающих при надлежащей реализации полномочия.

Ученые, трактующие полномочие как субъективное (секундарное) право, либо указывают, что ему не соответствует чья-либо обязанность [43] (но обязанность — непременный коррелят субъективного права), либо просто не называют таковую, либо определяют ее не как обязанность представляемого, а как его связанность [44], или трактуют её как обязанность представляемого признать юридические последствия волеизъявления представителя [45] либо принять на себя все юридические последствия действий представителя, совершенных в пределах полномочия.

Далее будет показано, что именно эта обязанность противостоит полномочию, причем в существенно ином значении, нежели то, которое обычно придается термину «принять» (ср.: обязанность принять имущество по ст. 454 ГК РФ), ибо «передачи» возникающих при осуществлении полномочия субъективных прав и обязанностей от представителя представляемому не происходит.

С проблемой выявления обязанностей, корреспондирующих правам на положительные действия, сталкиваются ученые, исследующие различные правовые связи. На базе тезиса «нет права без обязанности, нет обязанности без права» предпринимаются попытки обосновать существование самостоятельных обязанностей, противостоящих правам на совершение действий, порождающих юридические последствия для других лиц. Несмотря на разницу позиций, с которых строится такое обоснование, как правило, называются обязанности, возникающие лишь с момента осуществления «соответствующего» им права.

Так, праву наймодателя расторгнуть договор противопоставляется обязанность нанимателя не задерживать имущество свыше установленного срока и вернуть его в сохранности; праву определить способ исполнения договора поставки (праву на транзит) противопоставляется связанность контрагента, превращающаяся в обязанность принять исполнение от третьего лица либо исполнить обязанность третьему лицу, когда субъект права на транзит воспользуется

своим правом, т. е. осуществит его, выдав разнарядку, и т. д. Н.Г. Александров считал такого рода правоотношения правоотношениями общего типа, где должник обязан к определенному поведению (обязан подчиниться) [46].

Но «долженствования» подчиниться в общепринятом значении термина «обязанность» как необходимости совершения или несовершения определенного действия не существует. Встать на эту точку зрения -значит признать возможность существования субъективных прав без обязанностей и обязанностей без прав: с одной стороны, субъективному праву до его осуществления не противостоит обязанность, а с другой — в момент осуществления права, т. е. в момент его прекращения, возникают обязанности, которым противопоставляется уже прекратившееся право.

С более правильных позиций, на наш взгляд, подходят к решению вопроса об обязанности, соответствующей субъективному праву, содержащему правомочие на волеизъявление, порождающее обязательные юридические последствия для других лиц, те ученые, которые обращают внимание на то, что право на совершение действий, порождающих обязательные юридические последствия для других лиц, возникает и осуществляется по отношению к определенному обязанному лицу, для которого эти последствия наступают помимо его воли, без совершения им каких-либо действий. Однако и эти авторы не объясняют юридическую природу и материальное содержание обязанности, долженствования, связанности, противостоящих соответствующему нраву [47].

Учение о секундарных правомочиях и противостоящей им связанности другого субъекта, как уже отмечалось, наиболее глубоко было разработано М.М. Агарковым [48], но М.М. Агарков не предложил четкой юридической квалификации такой связанности. По справедливому замечанию К.И. Скловского, предложение М.М. Агарко-ва считать связанностью, например, такое следствие договора, как утрату для кредиторов права обратить взыскание на отчужденное по договору (но не заложенное) имущество должника, лишает связанность её юридического содержания и полностью обессмысливает такое понимание связанности [49]. М.К. Юков, справедливо полагая, что секундарному праву соответствует обязанность, которая не выражается ни в совершении определенных действий, ни в совершении таковых, в то же время фактически ушел от её анализа, не раскрыл материального содержания этой обязанности [50].

Субъективные гражданские права на «свои» положительные действия по юридической значимости последних делятся на два вида: права на фактическое обладание

и использование социальных благ (право собственности) и права, включающие се-кундарные, правообразовательные правомочия (право на акцепт, на зачет встречных требований и пр.). К числу последних относится и полномочие представителя. Права этого типа при осуществлении порождают юридические последствия для конкретного обязанного лица, поэтому они могут возникать лишь в рамках относительного правоотношения. Реализация этих прав не нуждается в содействии обязанных лиц («автоматизм» наступающих последствий).

Не разделяя точки зрения К.И. Склов-ского о том, что полномочие не является субъективным правом, «хотя и относится к тому же роду юридических явлений, что и правомочие», следует согласиться с автором в том, что «полномочие имеет то общее качество с правомочием, что создает юридические последствия для принципала непосредственно, без его участия, и в этом смысле — односторонне» [51].

Так, юридические последствия возникают у представляемого уже в момент реализации полномочия независимо от того, желает ли он в данный момент их наступления и способен ли вообще осознавать их. Это не значит, однако, что полномочие не связано с юридической обязанностью и находится вне правоотношения. Связь эта опосредуется правомочием требовать, которое наряду с правомочием на собственные положительные действия составляет полномочие — субъективное право представителя.

Очевидно, что особенность правомочия как возможность совершения одностороннего волеизъявления, порождающего юридические последствия для другого (обязанного) лица, должна определять и особенности содержания правомочия требовать, и вместе с тем содержание обязанности, с которой первое правомочие связано через второе.

Эту обязанность можно определить как обязанность «принять на себя» юридические последствия возможного волеизъявления носителя соответствующего права. Термин «принять» здесь не означает необходимости совершения каких-либо действий обязанным, как это имеет место, например, при исполнении обязанности принять имущество. Вместе с тем эту обязанность нельзя свести и к обязанности не препятствовать представителю в осуществлении его полномочия. Недееспособный представляемый фактически не способен воспрепятствовать осуществлению полномочия, а дееспособный, как правило, в любое время может воспрепятствовать осуществлению полномочия, прекратив его односторонним волеизъявлением.

1 Раскрывая этот тезис, В. А. Рясенцев аргументировал его тем, что полномочию не соответствует чья-либо обязанность, полномочие нельзя

нарушить как субъективное право, полномочие не порождает права на иск (см.: Рясенцев В. А. Указ. соч. С. 5).

2 См.: Агарков М. М. Обязательство по советскому гражданскому праву. М., 1947. С. 70-73. Аналогичная точка зрения на секундарное правомочие, не имеющее статуса субъективного права, высказана Р. О. Халфиной (см.: Халфина Р. О. Общее учение о правоотношении. М., 1974. С. 235). По мнению же других ученых, секундар-ные правомочия являются «полноправными» субъективными правами (см.: Братусь С. Н. Субъекты гражданского права. М., 1950. С. 911). «Позиция С.Н. Братуся представляется более правильной, — отмечает С. С. Алексеев. -Необходимо лишь различать субъективное право и правомочия и видеть специфику прав на свои активные действия. В частности. нет необходимости отыскивать для каждого секундар-ного правомочия особую юридическую обязанность. Их юридические функции в основном исчерпываются теми обязательными юридическими последствиями, которые автоматически наступают в рамках внутренних механизмов развития правоотношения. Юридические же обязанности соотносятся не непосредственно с правомочиями на положительные действия, а со связанными с ними правомочиями требовать от других лиц воздержания от действий известного рода, в том числе не препятствовать действиям носителя секундарного правомочия» (Алексеев С. С. Общая теория права : в 2 т. М., 1982. Т. 2. С. 123. См. также: Российское гражданское право : учебник. Т. 1 / отв. ред. Е. А. Суханов. М., 2010. С. 349.).

3 См.: Гражданское право: актуальные проблемы теории и практики / под общ. ред. В. А. Белова. М., 2007. С. 790. В литературе предложена и иная трактовка согласия: как сопутствующего целенаправленного юридического действия, занимающего свое особое место в системе юридических фактов наряду с юридическими поступками и такими юридическим фактами, как сделки, административные и иные акты (см.: Тарасова А. Е. Правосубъектность граждан. Особенности правосубъектности несовершеннолетних, их проявления в гражданских правоотношениях. М., 2008. С. 57).

4 Так, по конкретному спору суд признал недействительной доверенность, выданную на продажу автомобиля лицом, не являющимся собственником автомобиля. При этом суд справедливо указал, что в обязанности нотариуса не входит проверка действительного наличия у поверенного права собственности на имущество, на продажу которого выдается доверенность, в том числе правоустанавливающих документов на такое имущество, «поскольку нотариус удостоверяет лишь факт выдачи доверенности» (решение Звенигородского районного суда г. Москвы от 18 октября 2010 г.).

[1] Рясенцев В. А. Понятие и юридическая природа полномочия представителя в гражданском праве // Методические материалы (ВЮЗИ). М., 1948. Вып. 2. С. 8.

[2] Гражданское право : учебник. 6-е изд. Т. 1 / под ред. А. П. Сергеева, Ю. К. Толстого. М.,

[3] Рясенцев В. А. Указ. соч. С. 8.

[4] См.: Советское гражданское право. М., 1965. Т. 1. С. 218.

[5] Нерсесов Н. О. Понятие добровольного представительства в гражданском праве. Избранные труды по представительству и ценным бумагам в гражданском праве. М., 2000. С. 76.

[7] См.: Скловский К. И. Правомочие и полномочие в механизме возникновения гражданских прав // Хозяйство и право. 2004. № 11. С. 110.

[10] Брагинский С. М. Договор поручения // Хозяйство и право. 2001. № 4. Приложение. С. 59.

[12] См. об этом: Третьяков С. В. Формирование концепции секундарных прав в германской ци-вилистической доктрине // Вестн. гражданского права. 2007. № 2.

[13] См.: Зеккель Э. Секундарные права в гражданском праве // Вестн. гражданского права.

2007. № 2. Т. 7. С. 210-211.

[14] См.: Агарков М. М. Обязательство по советскому гражданскому праву. М., 1947. С. 10.

[15] Брагинский С. М. Указ. соч. С. 60.

[16] См., напр.: Орешин Е. И. Правовая природа полномочия представителя // Журнал российского права. 2007. № 2. С. 93.

[17] См.: Германов А. В. От пользования к владению и вещному праву. М., 2009. С. 156.

[18] Богатырев Ф. О. Секундарное право на примере постановления Президиума Верховного Суда России // Журнал российского права. 2005. № 2.

[19] См.: Вильнянский С. И. Лекции по советскому гражданскому праву. Харьков, 1958. Ч. 1. С. 175 ; Торкановский Е. П. Советское гражданское право. Куйбышев, 1962. С. 58-59 ; Тархов В. А. Советское гражданское право. Ч. 1. Саратов, 1978. С. 87 ; Его же. Гражданское право. Ч. 1. М., 2007. С. 216.

[20] См.: Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права. М., 1995. С. 132.

[21] См.: Иоффе О. С. Советское гражданское право. М., 1967. С. 203.

[22] Крылов С. Соотношение договора поручения и доверенности // Российская юстиция. 1999. № 9. С. 15.

[24] Шерешевский И. В. Представительство. Поручение и доверенность. М., 1925. С. 17-18.

[25] Иоффе О. С. Указ. соч. С. 203.

[27] См.: Осипова С. В. Сделкоспособность несовершеннолетних в гражданском праве России : дис. . канд. юрид. наук. Самара, 2007. С. 2835.

[28] Рузанов В. В. Полномочие представителя как «право для других»: сущность и особенности реализации: систематика субъективных прав и систематика иных правовых явлений в частноправовой сфере: вопросы взаимосвязи. Самара, 2011. С. 82.

[32] Харитонова Ю. С. Управление в гражданском праве: проблемы теории и практики. М., 2011.

[37] См.: Попов П. С. Проблемы реализации полномочий законного представителя на стадии предварительного расследования. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

[38] См., напр.: Пергамент А. И. Опекун как гражданско-правовой представитель несовершеннолетнего // Учен. зап. ВНИИСЗ. Вып. 14. 1968. С. 184.

[39] См.: Гражданское право : учебник. 6-е изд. Т. 1 / под ред. А. П. Сергеева, Ю. К. Толстого. М., 2006. С. 325 Крашенинников П. В., Гонга-ло Б. М. Представительство и доверенность. Постатейный комментарий главы 10 Гражданского кодекса Российской Федерации / под ред. П. В. Крашенинникова. М., 2009 ; Гражданское право : в 4 т. Т. 1. Общая часть / под ред. Е. А. Суханова. 3-е изд. М., 2004. С. 545.

[40] Скловский К. Указ. соч. С. 99.

[41] См.: Гордон А. О. Представительство в гражданском праве. М., 1879. С. 76 ; Казанцев Л. Н. Учение о представительстве в гражданском праве. Ярославль, 1878. С. 121 ; Советское гражданское право : в 2 т. / под ред. В. А. Ря-сенцева. М., 1986. Т. 1. С. 226 ; Советское гражданское право : в 2 т. / под ред. В. П. Грибанова, С. М. Корнеева. М., 1979. Т. 1. С. 204 ; Андреев В. К. Применение института представительства в деятельности производственного объединения // Советское государство и право. 1976. № 8. С. 60 ; Орешин Е. И. Договоры о

представительстве в российском гражданском праве : автореф. дис. . канд. юрид. наук. М., 2007 ; Сафиуллина Г. Д. Предмет агентского договора и основные идеи представительства (действие «в чужих интересах» и действие «от чужого имени»): сравнительно-правовой аспект // Цивилистические записки : межвуз. сб. науч. тр. Вып. 4. М., 2005. С. 447.

[42] См.: Антимонов Б. С. Отдельные виды обязательств / под общ. ред. К. А. Граве, И. Б. Новицкого. М., 1954. С. 284; Ли А. С. Разграничение сделок представительства и посредничества // Законодательство и экономика. 1995. № 11-12. С. 12 ; Крашенинников П. В., Гонга-ло Б. М. Указ. соч. С. 20.

[43] См., напр.: Богатырев Ф. О. Указ. соч. С. 68.

[44] См.: Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право : в 5 кн. Кн. 3. 2002. С. 324.

[45] См.: Кузьмишин А. А. К вопросу о понятии и юридической природе представительства и полномочия в гражданском праве // Юрист. 1999. № 12. С. 9.

[46] См.: Александров Н. Г. Право и законность в период развернутого строительства коммунизма. М., 1961. С. 192.

[47] См., напр.: Юков М. К. Структурно-сложное содержание гражданских процессуальных отношений : дис. . канд. юрид. наук. Свердловск, 1972. С. 313.

[48] См.: Агарков М. М. Обязательство по советскому гражданскому праву // Избранные труды по гражданскому праву : в 2 т. М., 2002. Т. 1. С. 280-285.

[49] См.: Скловский К. И. Указ. соч. С. 100.

Чем полномочия отличаются от обязанностей

Чем отличаются права от полномочий — Вопросы

Информация должна быть проверяема, иначе она может быть поставлена под сомнение и удалена.

Вы можете отредактировать эту статью, добавив ссылки на авторитетные источники.

Хорошая работа начинается с тщательной организации. Если вы хотите, чтобы работа была выполнена с должным качеством и в необходимые сроки, необходимо уделить самое пристальное внимание именно организации этого процесса.

Нам также необходимо определиться с приоритетами, оптимальной последовательностью выполнения работ, выстроить график и отметить на нем как необходимые места контроля, так и точки для принятия решения об уточнении дальнейшего хода работ.

Чем обязанности отличаются от полномочий —

Возможно, характер задачи предполагает уместность оценки внутренних/внешних рисков и разработку соответствующих профилактических либо реактивных мероприятий.

Все эти процедуры должны быть согласованы как с содержанием самой задачи, так и со сроками ее выполнения.

  • В противном случае после быстрого старта участники начинают спотыкаться о неучтенные препятствия, что резко замедляет ход выполнения задачи.
  • Если же поступать не так, как принято, а как правильно, то время, затраченное на организацию выполнения, многократно окупается управляемостью процесса, оптимальностью использования ресурсов структуры и качеством самой работы.
  • Если у вас нет времени на качественную организацию работы, то вы находитесь в очередной «самозатягивающейся петле», пытаясь сделать за счет скорости то, что следует решать посредством изменения подхода.
  • Конечно, для этого вначале потребуется инвестировать дополнительное время, которого и так не хватает.
  • Но иначе этот замкнутый на первый взгляд круг никак не разорвать.

    Хорошо организованная работа выполняется быстро, интенсивно и… В свою очередь, крики и суета свидетельствуют скорее не об энтузиазме подчиненных, а о низком качестве управления.

    Чем отличаются функции от должностных

    Чем отличается генеральный директор от

    Одной из причин перегрузки руководителей как и является тот факт, что руководитель не распределяет обязанности. Те или иные полномочия оговорены в должностных инструкциях, но полномочия конкретного сотрудника в рамках выполнения актуального задания в стандартном регламенте содержаться не могут.

  • Не стоит также надеяться на то, что подчиненный, взяв за основу перечень своих служебных обязанностей, самостоятельно определит набор своих полномочий в рамках конкретной работы.
  • Вывод: если вы не уделили достаточного внимания постановке задачи и организации выполнения, то у вас практически нет шансов адекватно распределить работу между подчиненными.
  • Попадая в эту ситуацию, руководитель интуитивно выбирает одну из двух моделей: Как бы тщательно вы все ни организовали, на пути к цели обязательно появятся некие препятствия, неучтенные на предварительной стадии или новые факторы.
  • Все они требуют рассмотрения, дополнительной информации, а то и внесения коррекций в изначальную диспозицию.

    Ранее распределенные полномочия не могут учитывать неизвестное, а право самостоятельно решать вновь возникающие вопросы может быть делегировано только проверенным и надежным.

    Чем отличаются функциональные обязанности от

    Поэтому сотрудникам необходим периодический контакт с руководителем.

    Кроме того, вашим подчиненным необходимо взаимодействовать со своими коллегами на «горизонтальном» уровне как внутри своей структуры, так и с выходом на другие подразделения.

    Если ваши подчиненные обладают высоким уровнем исполнительской дисциплины задача несколько упрощается.

    Чем отличаются права от полномочий

    По завершении процесса распределения обязанностей достаточно договориться о том, что при столкновении с любым препятствием и/или неожиданным фактором они немедленно сигнализируют об этом вам. Также необходимо помнить о том, что — даже ту, при выполнении которой изначально не возникает неожиданностей и не требуется совместных действий.

    Если же руководитель склонен этим пренебрегать, то конечный или промежуточный результат может попросту отсутствовать, даже по самым объективным причинам.

    Методы и интенсивность контроля зависят от квалификации и дисциплинированности подчиненных, а кроме того — от характеристик поставленной задачи.

    Пожалуй, еще большей ошибкой было бы считать, что чем лучше взаимоотношения, тем эффективнее будет идти работа.

    Почему же у нас зачастую возникает подобная иллюзия?

    Считается, что если сотрудники находятся между собой в хороших отношениях, то они легко будут общаться по рабочим вопросам, спокойно и конструктивно договариваться по спорным моментам, в коллективе не будет ссор и сплетен, всем будет приятно и радостно работать, люди будут меньше уставать, и никто не захочет увольняться. Руководитель обязан уметь поддерживать в коллективе должный баланс между сотрудничеством и соперничеством.

    Мы должны провести декомпозицию нашей задачи до уровня , при этом учесть целый ряд условий — от уровня квалификации подчиненных до приоритетности конкретной задачи в рамках общего поля.

    Однако в коллективах, где складывается подобный стиль отношений, неизбежно возникают дополнительные факторы: Мы вовсе не хотим сказать, что отношения в коллективе должны быть плохими. Межличностные взаимоотношения — не данность, а управляемая субстанция; понятия же «хорошо» и «плохо» достаточно условны.

    Ответы@Mail. Ru чем отличаются функции от

    Человеческая психика устроена таким образом, что он всегда подсознательно стремится избежать нежелательного понижения самооценки и потому склонен приписывать огрехи различным внешним причинам.

  • Любые же результаты представляются оптимальными и единственно возможными.
  • В связи с этим рекомендуем вам заниматься , запланировав это как обязательную процедуру.
  • Такая привычка хотя иногда и портит настроение, но существенно повышает эффективность управления.
  • Руководитель обязан замерять и оценивать правильность организации работы, соотносить это с ключевыми параметрами эффективности.
  • В случае расхождения или прогнозирования такой возможности в перспективе, ему нужно обеспечивать разработку необходимых изменений.

    Чем Отличаются Функциональные Обязанности

    Анализу могут и должны подлежать все технологии, которые влияют на эффективность: от производственных до индивидуальных, используемых самими сотрудниками в процессе работы.

  • Так, если руководитель обнаруживает, что система мотивации не способствует качественному выполнению поставленных задач, то он должен либо организовать разработку конкретных предложений по изменению ситуации, либо привлечь необходимый для этого внешний ресурс.
  • Если руководитель сам не использует какой-либо управленческий инструмент, то его подчиненные с высокой вероятностью также этого делать не будут.
  • Если вы сами не пользуетесь управленческой технологией, то контроль ее использования подчиненными будет требовать дополнительных усилий и, скорее всего, постепенно сойдет на нет.
  • Без постоянного контроля технология, вероятнее всего, применяться не будет, а будет только создаваться видимость ее использования.
  • Выполнение аудита эффективности процессов — не хобби, а обязанность.

    Результатами его выполнения должны стать перечни объектов анализа, описания методик оценки и возможности ознакомиться с результатами.

    Прочитав перечень и содержание своих обязанностей, каждый руководитель может с легким сердцем заявить, что все это он, в принципе, делает.

    Ключевым моментом тут будет являться характерная оговорка «в принципе».

    Такую формулировку использует тот, кто понимает, что должен это делать, но не готов утверждать со всей уверенностью, что делает.

    В единицу времени человек может эффективно заниматься только одной работой.

  • Тот, кто старается одновременно выполнить несколько важных дел, ничего толком не сделает.
  • Поэтому выполнение управленческих обязанностей должно включаться в рабочий график руководителя под соответствующим названием.
  • В рабочий график управленческие обязанности следует включать не просто наравне с прочими делами, а с учетом того, что именно эта область ответственности должна быть .

    Чем отличаются указ и приказ — Советник

    Научитесь выделять время в соответствии с приоритетами, чтобы слова с делами не расходились.

  • Руководитель отвечает за то, чтобы эти действия выполнялись на регулярной основе, состав же участников и их роли — вопрос ситуационный.
  • Сами ли вы собираетесь детально проработать задачу, после чего сообщить о ней подчиненным, либо собираетесь привлечь их к активному участию в разработке?
  • Может быть, участие будет ограничено сбором данных по сформулированным вами вопросам? Вы отвечаете за то, чтобы обязанности полноценно исполнялись, каким же ресурсом — вопрос не принципиальный.
  • Кроме того, вам необходимо учитывать и то, что все обязанности в процессе их исполнения соединены незримой цепочкой обратной связи.
  • В процессе организации выполнения может выясниться, что сама задача требует дополнительного осмысления, а может быть, и переформулирования.
  • Такое часто бывает, например, из-за нехватки ресурсов, чего на стадии постановки задачи не всегда возможно предвидеть.

    Детям, которые оказались без родительской заботы, специальные уполномоченные органы могут назначать опекунов и попечителей согласно ст. Именно эти представители обязаны защищать интересы и права ребенка, а также заниматься его воспитанием.

    Но в чем же все-таки разница между опекуном и попечителем и есть ли она вообще?

    Ребенка можно взять на опеку или попечительство в случае, если: Опекуны и попечители – это люди, граждане Российской Федерации, которые добровольно решили взять на себя обязанность по воспитанию ребенка.

    Он составляет доверенность на свою фамилию и заверяет ее у нотариуса. Опекун имеет право представлять интересы ребенка от своего имени. К примеру, во время проведения судебного заседания, на нем может присутствовать только опекун, а в случае с попечительством – то обе стороны: и усыновитель, и ребенок, которого взяли на попечительство.

    И за это они получают от государства материальную компенсацию.

    А попечитель не получает деньги, он не распоряжается ими. Однако задача попечителя в этом случае – проконтролировать, чтобы его подопечный грамотно распорядился деньгами.

    Также есть отличие в праве распоряжения имуществом ребенка.

    • Размер разовой выплаты в 2020 году составляет около 17 тысяч рублей.
    • Также государством предусмотрены и другие виды помощи: ежемесячное пособие, вознаграждение опекуну/попечителю, региональные пособия.
    • Эти виды семейного устройства отличаются между собой в зависимости от таких факторов, как: Основное отличие между опекой и попечительством в том, что опека устанавливается над детьми в возрасте до 14 лет, а попечительство – над детьми в возрасте от 14 до 18 лет.
    • Опекун выступает в роли представителя подопечного во всех возможных инстанциях.
    • И опекуну, и попечителю государство выплачивает материальное пособие. Так, опекун имеет право самостоятельно потратить деньги на нужды ребенка. Единственное условие – он должен потратить все деньги до последней копейки на малыша.

    Так, если у него есть, к примеру, квартира, то для того чтобы ее поменять, продать и так дальше, опекун должен получить разрешение от органов опеки и попечительства.

    В то же время попечитель не обращается в эту инстанцию.

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *